Дела

Валерий Шухардин против РФ

Версия для печати
Адвокат Елена Липцер
Европейский суд по правам человека

Открыто: 11 января 2001 г.

Инициировано: жалоба № 65734/01, поданная против Российской Федерации

Основание: статья 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод

Ответчик: РФ

Постановление Суда

Страсбург, 28 июня 2007 г.

Данное решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в п. 2 статьи 44 Конвенции.

Оно может быть подвергнуто редакционной правке.

В деле Шухардин против России Европейский суд по правам человека (Пятая секция), заседая палатой в составе:

  • г-нП. ЛОРЕНЦЕН, Председатель,
  • г-жаС. БОТУЧАРОВА,
  • г-нК. ЮНГВИРТ,
  • г-нР. МАРУСТЕ,
  • г-нA. КОВЛЕР,
  • г-нХ. БОРРЕГО БОРРЕГО,
  • г-нМ. ВИЛЛИГЕР, судьи,
  • и г-жа К. ВЕСТЕРДИК, Секретарь секции суда,

заседая 5 июня 2007 года за закрытыми дверями, вынес следующее Решение, которое было принято в вышеуказанный день:

ПРОЦЕДУРА

1. Настоящее дело было инициировано жалобой (№ 65734/01) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (" Конвенция") гражданином России г-ном Валерием Владимировичем Шухардиным (" заявитель") 11 января 2001 года.

2. Заявитель, которому была оплачена правовая помощь, был представлен г-жой Е. Липцер, адвокатом, практикующим в городе Москве. Российское правительство (" Правительство") было представлено г-ном П. Лаптевым, Представителем Российской Федерации при Европейском суде по правам человека.

3. 8 сентября 2005 года Суд определил уведомить Правительство о жалобе. В соответствии с п. 3 ст. 29 Конвенции Суд решил совместно изучить как жалобу по существу, так и вопрос о ее приемлемости.

4. Правительство возразило против рассмотрения вопроса о приемлемости жалобы совместно с ее рассмотрением по существу. Протест Правительства был Судом рассмотрен и отклонен.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель родился 1967 году и до ареста проживал в городе Москве.

 

A. Арест заявителя и его содержание под стражей до 8 сентября 2000 года

6. 8 марта 1999 года заявитель был арестован по подозрению в совершении мошенничества, совершенного организованной группой в крупном размере, а именно, в организации финансовой пирамиды, в которую были вовлечены свыше ста человек, а ущерб от мошенничества составил свыше 23000000 рублей. Через три дня прокурор санкционировал заключение заявителя под стражу на том основании, что он подозревается в совершении тяжкого уголовного преступления, не имеет постоянного места жительства и работы на территории Омской области, а посему может скрыться и воспрепятствовать производству по делу.

7. 6 мая и 2 июля 1999 года прокурор Омской области продлевал сроки содержания заявителя под стражей до 8 июля и 8 сентября 1999 года соответственно, основываясь на тяжести обвинений.

8. 3 сентября и 29 ноября 1999 года заместитель Генерального прокурора Российской Федерации, опираясь на те же основания, что и предыдущие постановления о заключении под стражу, санкционировал продление сроков содержания заявителя под стражей до 8 декабря 1999 года и 8 марта 2000 года соответственно.

9. 25 февраля и 26 июня 2000 года действующий Генеральный прокурор Российской Федерации санкционировал дальнейшие продления сроков содержания заявителя под стражей до 8 июля и 8 сентября 2000 года соответственно. Причины обоих продлений были сходными: тяжесть выдвинутых обвинений, а также способность заявителя скрыться и воспрепятствовать установлению истины по делу.

 

B. Ознакомление заявителя с делом и содержание под стражей до 8 марта 2001 года

10. Согласно заявлению Правительства, 11 июля 2000 года предварительное следствие было завершено, и через три дня заявитель начал изучение материалов дела. Однако, как явствует из рапорта старшего следователя Омской областной милиции от 5 июля 2000 года, дело было предоставлено заявителю 11 мая 2000 года. В соответствии с тем же рапортом, заявитель " умышленно затягивал ознакомление с материалами дела", так как между 15 мая и 1 июня 2000 года он прочитывал от 26 до 42 страниц в день, а в июне 2000 года — от 2 до 50 страниц в день. Заявитель был предупрежден, что подобное поведение недопустимо. Он также расписался под рапортом, и сделал рукописное примечание, утверждая, что на изучение материалов дела ему предоставлялось от двух до пяти часов в день, в течение которых он делал записи и копировал документы, которые ему не были предоставлены ранее.

11. Правительство представило подробное расписание, указав даты и время, когда заявитель знакомился с делом, а также тома и страницы материалов, с которыми он знакомился. Как явствует из данного расписания, в июле 2000 года заявитель изучал от 20 до нескольких сот страниц ежедневно. 17 августа 2000 года заявитель сделал в журнале рукописную запись, гласящую:

" Я ознакомился с материалами дела... в полном объеме. Прошу предоставить мне протокол об окончании предварительного следствия и ознакомления с материалами дела обвиняемого и его защитника для оформления в соответствии со ст. ст.201-203 УПКРСФСР".

12. 15 августа 2000 года Омский областной прокурор ходатайствовал перед Омским областным судом о продлении содержания заявителя под стражей на дополнительный шестимесячный срок в связи с тем, что заявителю требуется дополнительное время на ознакомление с материалами дела. Прокурор также отметил, что заявитель и другие обвиняемые по делу принимали участие в организованном преступном деянии, обвинены в совершении тяжких преступлений, а также оказывали влияние на прочих обвиняемых, свидетелей и потерпевших. Они могут скрыться и воспрепятствовать производству по делу.

13. 23 августа 2000 года Председатель Омского областного суда сделал в углу первой страницы ходатайства прокурора запись, санкционирующую продление срока содержания под стражей заявителя и других обвиняемых по делу до 8 марта 2001 года.

14. В тот же день заявителю были представлены для ознакомления несколько томов материалов дела. Он отказался читать эти материалы, и об этом была сделана запись в журнале. 25 и 28 августа 2000 года следователь доставил материалы дела на объект № 1, где содержался заявитель. Он подтвердил свой отказ знакомиться с делом. В соответствии с рукописной записью, сделанной следователем в журнале, 29 августа 2000 года заявитель начал ознакомление с томом № 66 дела. Тем не менее, следующая рукописная запись, сделанная заявителем, показала, что он завершил ознакомление с делом 17 августа 2000 года, и не имел намерения заниматься этим когда-либо в дальнейшем. Записи подобного содержания были сделаны следователем и заявителем в журнале за 30 и 31 августа 2000 года. Расписание за сентябрь 2000 года содержало пометки подобного же содержания, сделанные заявителем и следователем.

15. В неустановленную дату заявитель подал апелляцию против определения от 23 августа 2000 года. Он утверждал, что предельный восемнадцатимесячный срок его содержания под стражей истечет 8 сентября 2000 года Продление периода содержания под стражей на срок, превышающий восемнадцать месяцев, было возможно только в том случае, если обвиняемому потребовалось больше времени на ознакомление с материалами дела. Заявитель настаивал, что на 17 августа 2000 года он завершил ознакомление с материалами дела, а потому не было оснований для его дальнейшего содержания под стражей.

16. 22 ноября 2000 года Верховный суд Российской Федерации рассмотрел апелляции заявителя и других обвиняемых по делу на определение от 23 августа 2000 года, отменил его и передал дело на новое рассмотрение в Омский областной суд. Соответствующая часть решения Верховного суда гласит:

" В соответствии с требованиями ст. ст.220-1и 220-2 УПКРСФСР судьей должны быть проверены законность и обоснованность ходатайства о продлении срока содержания под стражей г-на Шухардина... и вынести мотивированное постановление, как этого требует ч. 8 ст.220-2 УПКРСФСР.

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 102 УПК РСФСР при рассмотрении материала о продлении срока содержания под стражей ведется протокол судебного заседания, в котором должно быть указано, кто участвовал в судебном заседании и отражен сам ход рассмотрения материала.

В представленных материалах в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда РФ Протокол судебного заседания отсутствует, отсутствует также и мотивированное постановление судьи, что является грубым нарушением норм УПК РСФСР.

В связи с этим постановление судьи [Председателя Областного суда] должно быть отменено, и материал направлен на новое судебное рассмотрение.

Верховный суд не может удовлетворить просьбы адвокатов и защитника об освобождении Шухардина... из-под стражи, поскольку из постановления суда [Верховному суду] не видно, законно или нет содержатся указанные лица под стражей, а ими и защитой оспаривается именно это обстоятельство.

При новом рассмотрении материала [Областной] суд должен тщательно проверить все доводы, изложенные в ходатайстве Омской областной прокуратуры и свои доводы изложить в мотивированном постановлении.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 332 339 УПК РСФСР судебная коллегия ОПРЕДЕЛИЛА:

Постановление председателя Омского областного суда от 23 августа 2000 года о продлении срока содержания под стражей Шухардина... ОТМЕНИТЬ и материал направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе.

Меру пресечения Шухардину... оставить прежнюю — содержание под стражей".

17. 19 января 2001 года Омский областной суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 8 марта 2001 года, отметив тяжесть обвинений против него. Областной суд решил, что тяжесть обвинений могла бы служить основанием для содержания под стражей, однако также сослался на то, что заявитель не завершил ознакомление с материалами дела.

18. По утверждению Правительства заявитель завершил чтение дела 21 февраля 2001 года

19. 3 мая 2001 года Верховный суд поддержал решение от 19 января 2001 года, указав, что заявитель был обвинен в совершении особо тяжких уголовных преступлений, его содержание под стражей было санкционировано, и срок неоднократно продлевался в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. Ходатайство о продлении срока содержания заявителя под стражей до 8 марта 2001 года также было представлено в соответствии с российским законодательством. Заявитель не имеет постоянного места жительства в Омской области, где проводилось следствие, и мог скрыться. Продление срока содержания заявителя под стражей было необходимо, так как он отказался прочитать все материалы дела.

 

C. Предание заявителя суду и его содержание под стражей до 1 июля 2002 года

20. 2 марта 2001 года заявителю было предъявлено обвинительное заключение. Он был обвинен в мошенничестве при отягчающих обстоятельствах, подделке документов, отмывании денег и организации преступного предприятия. Через пять суток дело было передано в суд.

21. Омский областной суд назначил первое заседание по делу на 10 июля 2001 года. Он также рассмотрел ходатайство заявителя и других подсудимых по данному делу об освобождении, и отклонил его на основании тяжести обвинений

22. В июле 2001 года заявитель и его адвокат опротестовали данное решение, утверждая, что Областной суд не предоставил мотивированного решения в отношении продления срока содержания заявителя под стражей.

23. 25 октября 2002 года Верховный суд Российской Федерации поддержал решение от 10 июля 2001 года, отметив, что Областной суд действовал в рамках своих полномочий. Далее Верховный суд определил следующее:

" В соответствии со ст. ст. 96 ч. 1 УПК РСФСР... действующей на момент принятия судом первой инстанции решения [от 10 июля 2001 года] заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет.

Из представленных материалов следует, что Шухардину... предъявлено обвинение в совершении преступлений, за которые может быть назначено наказание свыше двух лет. С учетом этих обстоятельств мера пресечения в виде заключения под стражу... органами следствия избрана законно.

В соответствии со ст. 222 УПК РСФСР, при решении судьей вопроса о назначении судебного заседания наряду с другими вопросами подлежит выяснению вопрос, не имеется [ли] оснований к изменению или отмене избранной... меры пресечения.

При необходимости отмены меры пресечения или изменения на более строгую или более мягкую судья принимает решение и указывает об этом в соответствующем постановлении.

Как видно из представленных материалов, судьей [Областного суда] вопрос об изменении или отмене меры пресечения... не решался, в связи с чем необходимости выносить соответствующее постановление не имелось".

D. Содержание заявителя под стражей до 21 апреля 2003 года

1. Решение от 1 июля 2002 года

24. 1 июля 2002 года вступил в силу новый Уголовно-процессуальный кодекс.

25. В тот же день Омский областной суд одним решением продлил сроки содержания под стражей, как заявителя, так и других обвиняемых по делу до 1 октября 2002 года, решив, что они были обвинены в совершении особо тяжких преступлений, не имели места жительства в Омской области и могли скрыться от правосудия.

26. Десятью днями позднее заявитель подал апелляцию против решения от 1 июля 2002 года. В октябре 2002 года он изменил основания апелляции, ходатайствуя об освобождении под поручительство двух лиц, председателя местной правозащитной НПО и представителя московской НПО " Центр содействия реформе уголовного правосудия".

27. 25 октября 2002 года Верховный суд Российской Федерации сохранил в силе решение от 1 июля 2002 года, подтвердив, что тяжесть обвинений могла служить единственным основанием для продолжающегося содержания под стражей заявителя и других обвиняемых по делу.

2. Решение от 1 октября 2002 года

28. 1 октября 2002 года Омский областной суд санкционировал дальнейшее продление срока содержания под стражей заявителя и других обвиняемых по делу до 1 января 2003 года. В качестве основания для продления суд опирался на тяжесть обвинений против них.

29. Заявитель и его адвокат подали апелляцию, утверждая, что тяжесть обвинений более не может служить причиной продолжающегося содержания заявителя под стражей, и что его содержание под стражей было чрезмерно продолжительным.

30. 17 апреля 2003 года коллегия Верховного суда Российской Федерации сохранила в силе решение от 1 октября 2002 года, определив, что заявитель и другие обвиняемые по делу были обвинены в совершении тяжких преступлений, и что это основание было достаточным для санкционирования их содержания под стражей в течение дополнительных трех месяцев.

3. Решение от 25 декабря 2002 года

31. 25 декабря 2002 года Омский областной суд, в очередной раз, опираясь на тяжесть обвинений, продлил срок содержания под стражей заявителя и других обвиняемых по делу на дополнительные три месяца, до 1 апреля 2003 года

32. Заявитель и его адвокат подали апелляцию. Тем временем, 31 марта 2003 года Омский областной суд санкционировал дальнейшее продление срока содержания под стражей на дополнительные три месяца, до 1 июля 2003 года на основании тяжести обвинений.

33. 17 апреля 2003 года Верховный суд Российской Федерации отменил решение от 25 декабря 2002 года и санкционировал освобождение заявителя из-под стражи под подписку о невыезде. Релевантная часть решения гласит:

" В соответствии со ст. 255 УПК РФ суд, в производстве которого находится уголовное дело, по истечении 6 месяцев со дня поступления уголовного дела в суд вправе продлить срок содержания подсудимого под стражей.

Решение суда о мере пресечения, о ее виде, а также продлении сроков содержания под стражей либо изменении меры пресечения должно быть мотивированным.

Обосновывая свое решение о продлении сроков содержания под стражей, суд обязан учитывать не только тяжесть преступления, в совершении которого обвиняются подсудимые, но и иные основания и обстоятельства, указанные в ст. ст. 97, 99 УПК РФ.

Данное требование закона при решении вопроса о продлении подсудимым сроков содержания под стражей [Областным] судом не соблюдено.

Как видно из представленных материалов судом при решении вопроса о продлении срока содержания под стражей Шухардина... суд в определении в качестве оснований к продлению сроков содержания под стражей сослался лишь на то обстоятельство, что они обвиняются в совершении тяжких и особо тяжких преступлений.

Вместе с тем, в определении суда не указано, что же послужило основанием к продлению сроков содержания под стражей, либо у суда имелись таковые полагать, что они скроются от суда, могут продолжить заниматься преступной деятельностью, угрожать свидетелям или иным участникам процесса и т. д.

При учете тяжести предъявленного обвинения должны быть приняты во внимание также все уголовно-правовые характеристики, как деяния, так и лица, его совершившего.

В частности, необходимо учитывать характер и степень общественной опасности совершенного деяния, состояние здоровья лица, его совершившего, семейное положение, в том числе и право заключенных на судебное разбирательство в течение разумного срока, в том числе и на освобождение их до суда, предусмотренное ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Как обоснованно указано в кассационных жалобах, судом эти обстоятельства не учтены, их [обвиняемых] доводы в этой части не проверены и не оценены.

...

Принимая во внимание, что судом вопрос о продлении подсудимым сроков содержания под стражей разрешен с грубым нарушением закона, уголовное дело находится в завершающей стадии судебного разбирательства (оглашаются материалы дела), что, по мнению судебной коллегии, исключает возможность оказать давление со стороны подсудимых на других участников процесса, все они имеют постоянное место жительства, длительное время (более четырех лет) содержатся под стражей, что сказалось на их состоянии здоровья, судебная коллегия считает возможным изменить им меру пресечения на подписку о невыезде".

34. По утверждению Правительства, 17 апреля 2003 года экземпляр решения Верховного суда был направлен фельдъегерской связью в город Омск, по месту содержания заявителя, и был доставлен 21 апреля 2003 года. В тот же день заявитель был освобожден из-под стражи. По утверждению заявителя, решение от 17 апреля 2003 года было отправлено обычной почтой, и прибыло в город Омск 27 апреля 2003 года. Тем не менее, 21 апреля 2001 года его адвокат доставил в город Омск заверенную копию этого решения, и потому заявитель был освобожден в тот же день.

 

D. Судебное и апелляционное производство

35. 21 апреля 2004 года Омский областной суд признал заявителя виновным в мошенничестве, совершенном организованной группой в особо крупном размере, и приговорил его к девяти годам лишения свободы. 25 ноября 2004 года Верховный суд утвердил обвинительный приговор и уменьшил приговор на один год.

 

II. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА

36. До 1 июля 2002 года уголовно-правовые вопросы регулировались Уголовно-процессуальным кодексом Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (Закон от 27 октября 1960 года, " старый УПК"). С 1 июля 2002 года старый УПК был заменен Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (Закон № 174-ФЗот 18 Декабря 2001 года, " новый УПК").

 

A. Превентивные меры

37. " Превентивные меры" или " меры пресечения" включают подписку о невыезде, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 89 старого УПК, статья 98 нового УПК).

 

B. Органы, санкционирующие заключение под стражу

38. Российской Конституцией от 12 декабря 1993 года предусмотрено, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению (статья 22).

В соответствии со старым УПК, арест может быть санкционирован прокурором, либо произведен на основании судебного решения (статьи 11, 89 и 96).

В соответствии с новым УПК требуется судебное решение районного либо городского суда по мотивированному ходатайству прокурора, сопровождаемому материалами, подтверждающими обоснованность ходатайства (п. п. 1,3-6статьи 108).

 

C. Основания для вынесения решения о заключении под стражу

39. При принятии решения о заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу правомочный орган должен рассмотреть, имеются ли " достаточные основания полагать", что он скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью (статья 89 старого УПК). Правомочный орган также обязан учесть тяжесть предъявленного обвинения, личность подозреваемого или обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 91 старого УПК, статья 99 нового УПК).

40. До 14 марта 2001 года заключение под стражу санкционировалось в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не менее одного года, либо в деле имел место " исключительный случай" (статья 96). 14 марта 2001 года в старый УПК были внесены изменения с тем, чтобы позволить заключать подозреваемых и обвиняемых под стражу по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, если подозреваемый или обвиняемый нарушил ранее избранную ему меру пресечения либо не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации или личность его не установлена. Изменениями от 14 марта 2001 года также отменено положение, позволявшее заключать подозреваемых и обвиняемых под стражу на одном лишь основании обвинения в совершении тяжких или особо тяжких преступлений. В новом УПК воспроизводились исправленные положения (статьи 97 п. 1 и 108 п. 1) с добавлением, что подозреваемый или обвиняемый может быть заключен под стражу лишь при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

 

D. Ограничение сроков содержания под стражей

1. Два вида содержания под стражей

41. Кодексы различают два вида содержания под стражей: первый — " в период предварительного следствия", то есть, пока уполномоченный орган — милиция или прокуратура — проводит расследование дела, и второй, когда " дело... находится в производстве суда" (или "" во время рассмотрения дела в суде"), на стадии судебного разбирательства. Несмотря на то, что на практике нет различия между этими видами содержания под стражей (лицо, содержащееся под стражей, остается в том же изоляторе), расчет предельных сроков содержания производится по-разному.

2. Предельные сроки содержания под стражей " в период предварительного следствия"

42. После задержания подозреваемый помещается под стражу на " период предварительного следствия". Предельно допустимый срок содержания под стражей " в период предварительного следствия" составляет два месяца, но может быть продлен вплоть до восемнадцати месяцев в " исключительном случае". В соответствии со старым УПК продления санкционировались прокурорами восходящих иерархических уровней, но теперь они должны санкционироваться судебными решениями, принимаемыми судами восходящих уровней (в соответствии с новым УПК). Продление срока содержания под стражей " в период предварительного следствия" свыше восемнадцати месяцев невозможно (статья 97 старого УПК, статья 109 п. 4 нового УПК).

43. Срок содержания под стражей " в период предварительного следствия" рассчитывается до дня направления прокурором уголовного дела в суд (статья 97 старого УПК, статья 109 п. 9 нового УПК).

44. Материалы оконченного расследованием уголовного дела предъявляются обвиняемому не позднее, чем за 30 суток до окончания предельного срока содержания под стражей (статья 97 старого УПК, статья 109 п. 5 нового УПК). Если обвиняемому для ознакомления с материалами уголовного дела этого срока оказалось недостаточно, то суд по ходатайству следователя может продлить срок содержания под стражей до момента окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела и направления прокурором уголовного дела в суд (статья 97 старого УПК, статья 109 п. 8 (1) нового УПК). В соответствии со старым УПК подобное продление не могло быть предоставлено на срок, превышающий шесть месяцев.

45. В соответствии со старым УПК, суд первой инстанции был вправе возвратить дело на " доследование", если судом было установлено, что в деле имелись процессуальные нарушения, которые нельзя было исправить в ходе слушаний. В подобных случаях содержание обвиняемого под стражей снова определялось, как " период предварительного следствия", и продолжало применяться соответствующее ограничение срока. Однако если дело возвращалось на доследование, причем следователи уже использовали все время, санкционированное для содержания под стражей " в период предварительного следствия", надзирающий прокурор мог, тем не менее, продлить срок содержания под стражей на один дополнительный месяц, начиная со дня получения им дела. Последующие продления могли быть предоставлены, только если срок содержания под стражей " в период предварительного следствия" не превысил восемнадцати месяцев (статья 97).

3. Предельные сроки содержания под стражей " во время рассмотрения дела в суде" /когда " дело... находится в производстве суда"

46. Со дня передачи прокурором дела в суд первой инстанции, содержание обвиняемого под стражей определяется, как " во время рассмотрения дела в суде" (или когда " дело... находится в производстве суда").

47. До 14 марта 2001 года старый УПК не устанавливал предельного срока содержания под стражей " во время рассмотрения дела в суде". 14 Марта 2001 года. Была включена новая статья239-1,устанавливающая, что срок содержания под стражей " во время рассмотрения дела в суде", как правило, не мог превышать шести месяцев со дня поступления дела в суд. Тем не менее, при наличии данных, свидетельствующих о том, что освобождение подсудимого из-под стражи существенно затруднит всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела, суд по собственной инициативе либо ходатайству прокурора вправе продлить срок содержания подсудимого под стражей до вынесения судебного решения по существу дела, но не более чем на три месяца. На лиц, которые обвиняются в совершении особо тяжких преступлений, эти требования не распространялись.

48. Новый УПК предусматривает, что срок содержания под стражей " во время рассмотрения дела в суде" считается со дня поступления уголовного дела в суд и до вынесения приговора. Срок содержания под стражей " во время рассмотрения дела в суде" обычно не может превышать шести месяцев, однако по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях, суд первой инстанции может санкционировать одно или более продление не дольше, чем три месяца каждое (п. п. 2 и 3 статьи 255).

 

E. Процедура рассмотрения законности срока содержания под стражей

1. В отношении срока содержания под стражей " в период предварительного следствия"

49. В соответствии со старым УПК, лицо, содержащееся под стражей, его адвокат или представитель может опротестовать в суде как постановление о заключении под стражу, выданное прокурором, так и любое последующее постановление о продлении срока содержания под стражей. Судья проверяет законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей не позднее трех суток со дня получения материалов, подтверждающих законность и обоснованность заключения под стражу в качестве меры пресечения. Судебная проверка законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей производится в закрытом заседании с участием прокурора, защитника, если он участвует в деле, а также законного представителя лица, содержащегося под стражей. Судья вызывает в заседание лицо, содержащееся под стражей; судебная проверка законности, а также обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей в отсутствие лица, содержащегося под стражей, допускается лишь в исключительных случаях, когда это лицо ходатайствует о рассмотрении жалобы в его отсутствие, либо по собственной инициативе отказывается от участия в заседании. В результате судебной проверки судья может вынести постановление об оставлении жалобы без удовлетворения, либо об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу и об освобождении лица из-под стражи (статья220-1).В случаях обжалования или опротестования определения, вынесенного во время судебного разбирательства дела, закончившегося постановлением приговора, дело подлежит направлению в кассационную инстанцию лишь по истечении срока, установленного для обжалования приговора по существу (см. параграф 96 ниже) (статья 331 in fine).

50. В соответствии с новым УПК, постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей может быть обжаловано в вышестоящий суд в кассационном порядке в течение 3 суток со дня его вынесения. Суд кассационной инстанции принимает решение по жалобе или представлению не позднее чем через 3 суток со дня их поступления (п. 10 статьи 108).

2. Во время рассмотрения дела в суде

51. По поступившему уголовному делу судья должен выяснить, в частности, подлежит ли отмене или изменению избранная мера пресечения в ходе судебных слушаний (п. 5 статьи 222 и статья 230 старого УПК, статья 228 (3) и п. 2 (6) статьи 231 нового УПК), а также рассмотреть имеющиеся ходатайства и заявления подсудимого об изменении меры пресечения (статья 223 старого УПК).

52. В ходе судебного разбирательства суд вправе избрать изменение либо отмену меры пресечения в отношении подсудимого, включая содержание под стражей (статья 260 старого УПК, п. 1 статьи 255 нового УПК). Любое подобное решение выносится в совещательной комнате и излагается в виде отдельного процессуального документа, подписываемого судьей или судьями, если уголовное дело рассматривается судом коллегиально (статья 261 старого УПК, статья 256 нового УПК).

53. Решение суда о продлении срока содержания подсудимого под стражей может быть обжаловано в кассационном порядке. Жалоба должна быть подана не позднее десяти суток и рассмотрена в течение того же предельного срока, что и жалоба против решения по существу (статья 331 старого УПК, п. 4 статьи 255 нового УПК — см. параграф 96 ниже).

 

F. Предельные сроки рассмотрения дела по существу

54. В соответствии со старым УПК, в течение четырнадцати суток после поступления уголовного дела (в случае, если обвиняемый содержался под стражей) судья должен был принять одно из следующих решений: (1) о назначении судебного заседания; (2) о возврате уголовного дела на доследование; (3) о приостановлении либо прекращении уголовного преследования; (4) о направлении уголовного дела по подсудности (статья 221). Новый УПК уполномочивает судью, в рамках того же предельного срока, принять решение: (1) о направлении уголовного дела по подсудности; (2) о назначении предварительного слушания; (3) о назначении судебного заседания (статья 227). В последнем случае судебное разбирательство должно начаться не позднее четырнадцати суток после назначения судьей судебного заседания (статья 239 старого УПК, п. 1 статьи 233 нового УПК). Ограничений по назначению предварительного слушания не предусмотрено.

55. Продолжительность судебного разбирательства в целом не ограничена по времени.

56. В соответствии со старым УПК, рассмотрение уголовного дела судом кассационной инстанции должно было быть начато не позднее десяти суток со дня его поступления в суд кассационной инстанции. В исключительных случаях, либо при особой сложности дела, а также по делам, поступившим в Верховный суд, этот срок мог продлеваться вплоть до двух месяцев (статья 333). Дальнейшие продления не допускались.

Новый УПК предусматривает, что рассмотрение уголовного дела судом кассационной инстанции должно быть начато не позднее одного месяца со дня его поступления в суд кассационной инстанции (статья 374).

 

ВОПРОСЫ ПРАВА

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ П. 1 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

57. Заявитель пожаловался в соответствии с п. 1 © статьи 5 Конвенции, что его содержание под стражей после 8 сентября 2000 года было незаконным. Соответствующие части статьи 5 гласят:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

© законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушение или помешать ему скрыться после его совершения...»

A. Аргументы сторон

58. Правительство утверждало, что общий срок содержания заявителя под стражей соответствовал национальным процессуальным нормам и не был произвольным. Далее они заявили, что вследствие истечения предельно допустимого (восемнадцатимесячного) срока содержания под стражей 8 сентября 2000 года, а также в силу того факта, что заявителю требовалось дополнительное время для изучения многотомного уголовного дела, национальные суды продлили срок его содержания под стражей на шесть месяцев. В частности, 23 августа 2000 года председатель Омского областного суда удовлетворил представление Омского областного прокурора и продлил срок содержания заявителя под стражей еще на шесть месяцев. Это решение было впоследствии отменено кассационной инстанцией как вынесенное в нарушение требований Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. Тем не менее, при отмене решения от 23 августа 2000 года Верховный суд постановил, что заявитель должен оставаться под стражей в ожидании пересмотра дела. 19 января 2001 года и 3 мая 2001 года, национальные суды подтвердили законность продления срока содержания под стражей, санкционированное с тем, чтобы предоставить заявителю время для изучения дела. Правительство отметило, что заявитель предпринял все возможные меры к затягиванию времени ознакомления с делом. В подтверждение своего утверждения они приложили подробный журнал за период с мая по сентябрь 2000 года.

59. Правительство утверждало, что последующее решение о продлении срока содержания заявителя под стражей было принято 10 июля 2001 года в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. 1 июля 2002 года вступил в силу новый Уголовно-процессуальный кодекс, и срок содержания заявителя под стражей продлевался через строго соблюдаемые интервалы в соответствии с предписаниями данного кодекса. 17 апреля 2003 года Верховный суд Российской Федерации постановил освободить заявителя из-под стражи. Потребовалось пять суток для доставки копии этого постановления в Омск, удаленный от Москвы на расстояние, превышающее 2500 км. Других средств доставки не имелось, так как они не обеспечили бы гарантии подлинности решения. Заявитель был освобожден 21 апреля 2003 года

60. Заявитель утверждал, что 17 августа 2000 года, 22 суток до истечения предельно допустимого (восемнадцатимесячного) срока его содержания под стражей, он и его адвокат завершили изучение уголовного дела, о чем сделали соответствующую запись в журнале. Следовательно, не имелось правомерных причин продления срока его содержания под стражей еще на шесть месяцев. Правительство не представило доказательств, свидетельствующих о том, что он изучал дело после 17 августа 2000 года.

61. Далее заявитель заявил, что с 8 марта 2001 года по 1 июля 2002 года он содержался под стражей без того, чтобы в этом отношении было вынесено какое-либо законное постановление. Более того, его содержание под стражей с 17 по 21 апреля 2003 года не имело никаких законных оснований. Правительство должно было принять меры с тем, чтобы обеспечить его освобождение из-под стражи в тот же день, когда Верховный суд вынес решение в этом отношении. В любом случае, постановление от 17 апреля 2003 года было направлено обычной почтой, и было доставлено в город Омск 27 апреля 2003 года. Заявитель был освобожден из-под стражи 21 апреля 2003 года потому, что его адвокат получил копию этого постановления и доставил ее в город Омск.

 

B. Судебная оценка

1. Приемлемость

62. Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в смысле п. 3 статьи 35 Конвенции. Дополнительно суд отмечает, что она не является неприемлемой в силу каких бы то ни было иных оснований. Таким образом, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

2. Существо дела

(a) Общие принципы

63. Суд напоминает, что выражения " законное" и " в порядке, установленном законом" в п. 1 статьи 5 по существу отсылают к национальному законодательству и формулируют обязательство подчиняться материально-правовым и процессуальным правилам последнего.

Тем не менее, " законность" содержания под стражей согласно местному законодательству не всегда является решающим фактором. Кроме этого, суд должен убедиться, что содержание под стражей в рассматриваемый период соответствовало задачам п. 1 статьи 5 Конвенции, а именно предотвращению лишения людей свободы произвольным образом.

64. Кроме того, суд должен установить, соответствует ли Конвенции местный закон как таковой, включая общие принципы, выраженные в Конвенции, либо вытекающие из ее предписаний. И, наконец, суд подчеркивает что, когда дело касается лишения свободы, особо важно соответствие общему принципу правовой определенности. Поэтому существенным условием является четкая определенность национальным законодательством условий для лишения свободы, а также предсказуемость применения самого закона до такой степени, чтобы он соответствовал норме " законности", установленной Конвенцией, норме, требующей, чтобы все законы были в определенными в достаточной мере, чтобы позволить лицу — а если необходимо, то при помощи надлежащей консультации — предвидеть, в степени, разумной в свете обстоятельств, последствия, к которым может привести данное деяние (см. Жечиус против Литвы — Ječius v. Lithuania, № 34578/97, п. 56, ЕСПЧ 2000 год-IX, и Барановски против Польши — Baranowski v. Poland, № 28358/95, п. п.50-52,ЕСПЧ 2000 год-III).

(b) Содержание заявителя под стражей с 8 сентября 2000 года по 19 января 2001 года

65. Суд отмечает, что 23 августа 2000 года председатель Омского областного суда удовлетворил представление Омского областного прокурора и продлил срок содержания заявителя под стражей на шесть месяцев. 22 ноября 2000 года Верховный суд отменил это решение на том основании, что председатель Областного суда допустил " грубое нарушение требований" российского законодательства тем, что не вынес надлежаще оформленного мотивированного решения. Верховный суд распорядился о пересмотре решения о содержании под стражей и постановил " оставить без изменения" меру пресечения, примененную в отношении заявителя. 19 января 2001 года Омский областной суд пересмотрел дело и санкционировал продление срока содержания под стражей до 8 марта 2001 года

66. Суд отмечает, что 23 августа и 22 ноября 2000 года председатель Областного суда и Верховный суд соответственно, никак не обосновали свои решения оставить заявителя под стражей. Суд находит особо поразительным тот факт, что 23 августа 2000 года председатель Областного суда просто сделал пометку в углу представления прокурора, санкционируя содержание заявителя под стражей в течение дополнительных шести месяцев. Более того, Суд отмечает, что при отмене решения от 23 августа 2000 года Верховный суд не установил временнó го предела для продления срока содержания под стражей и для пересмотра срока содержания под стражей Областным судом. Оставляя в стороне сопутствующие обстоятельства в деле заявителя, выясняется, что в течение более четырех месяцев заявитель находился в состоянии неопределенности в отношении оснований его содержания под стражей с 8 сентября 2000 года по 19 января 2001 года, когда Областной суд в итоге пересмотрел вопрос содержания под стражей.

67. Суд уже рассматривал и установил нарушение п. 1 © статьи 5 Конвенции в ряде дел, касающихся подобного набора обстоятельств. В частности, Суд постановил, что отсутствие каких бы то ни было оснований, выдвинутых судебными органами в их решениях, санкционирующих содержание под стражей в течение длительного времени, несовместимо с принципом защиты от произвола, закрепленным в п. 1 статьи 5 (см. Нахманович против России — Nakhmanovich v. Russia, № 55669/00, п. п.70-71,2 марта 2006года, и Сташайтис против Литвы — Staš aitis v. Lithuania, № 47679/99, п. 67, 21 марта 2002 года). Позволить арестованному томиться под стражей без судебного решения, базирующегося на твердой основе и без установления конкретного предельного срока было бы равносильно отказу от статьи 5, нормы, определяющей содержание под стражей в качестве исключительного отступления от права на свободу, допустимого лишь в исчерпывающе перечисленных и точно определенных случаях (см. Худоеров против России — Khudoyorov v. Russia, № 6847/02, п. 142, ЕСПЧ2005-X).

68. Суд не видит причины прийти к другому выводу в настоящем деле. Он полагает, что решение от 23 августа 2000 года, а также решение Верховного суда от 22 ноября 2000 года не соответствовали требованиям ясности, предсказуемости и защиты от произвола, совместно образующим неотъемлемые составные части " законности" содержания под стражей в смысле п. 1 статьи 5.

69. Суд также приходит к заключению, что решение Областного суда от 19 января 2001 года, поддержанное кассационной инстанцией 3 мая 2001 года, не могло явиться " законным" основанием содержания заявителя под стражей на протяжении предшествующего периода (там же, п. 139). Этим решением санкционировалось содержание заявителя под стражей с 8 сентября 2000 года по 8 марта 2001 года, из которого промежуток времени продолжительностью четыре месяца и одиннадцать суток, таким образом, был санкционирован ретроактивно. Правительство не сослалось ни на какую национальную правовую норму, позволявшую ретроактивно принять решение, санкционирующее содержание под стражей. Из этого явствует, что содержание заявителя под стражей, поскольку оно было санкционировано судебным решением в отношении предшествующего промежутка времени, не было " законным" на основании национального права. Более того, суд повторяет, что какая бы то ни было санкция содержания под стражей ex post facto несовместима с " правом на свободу и личную неприкосновенность" и неминуемо запятнана произволом (там же, п. 142).

70. Поэтому Суд полагает, что имело место нарушение п. 1 статьи 5 Конвенции вследствие содержания заявителя под стражей с 8 сентября 2000 года по 19 января 2001 года.

© Содержание заявителя под стражей с 19 января по 8 марта 2001 года

71. Суд отмечает, что к 8 сентября 2000 года заявитель находился под стражей в течение восемнадцати месяцев. Правила содержания под стражей в рассматриваемое время позволяли содержание под стражей " в период предварительного следствия" вплоть до восемнадцати месяцев, плюс вплоть до шести месяцев при наличии судебного решения, если обвиняемым требовалось более длительное время на изучение материалов дела (см. выше, параграф 44).

72. 19 января 2001 года Омский областной суд санкционировал содержание заявителя под стражей в течение дополнительных шести месяцев, с 8 сентября 2000 года по 8 марта 2001 года, сославшись на необходимость в изучении им материалов дела в качестве основной причины. 3 мая 2001 года Верховный суд Российской Федерации утвердил это решение.

73. Принимая во внимание фактические обстоятельства по делу касательно содержания заявителя под стражей с 8 сентября 2000 года по 19 января 2001 года (см. выше параграфы65-70),Суд теперь рассмотрит, являлось ли постановление от 19 января 2001 года законной основой для содержания заявителя под стражей с 19 января по 8 марта 2001 года.

74. Суд повторяет вновь, что выражения " законное" и " в порядке, установленном законом" в п. 1 статьи 5 формулируют обязательство подчиняться материально-правовым и процессуальным правилам национального законодательства. Суд далее отмечает, что трактовка и применение национального законодательства является в первую очередь прерогативой национальных властей, в особенности судов. Тем не менее, так как на основании п. 1 статьи 5 неисполнение требований национального права влечет за собой нарушение Конвенции, из этого следует, что Суд может и должен осуществлять определенные полномочия для установления факта соблюдения либо несоблюдения такого права (см. Н. К. против Италии — N. C. v. Italy, № 24952/94, п. 42, 11 января 2001 года с дальнейшими ссылками).

75. Обращаясь к национальному праву, Суд отмечает, что Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, действовавший в период рассмотрения дела, предусматривал единственную законную возможность продления срока содержания под стражей " в период предварительного следствия" по истечении максимального (восемнадцатимесячного) срока. Таковое продление срока содержания под стражей было возможно по закону лишь в случае, когда обвиняемому требовалось дополнительное время для изучения материалов дела.

76. Суд отмечает, что как следует из документов, представленных сторонами, заявитель приступил к изучению материалов дела 11 мая 2000 года (см. выше параграфы 10 и 11). Суду не требуется определять, вынудило ли, как утверждается, поведение заявителя, в частности, его попытки затягивать ознакомление с делом, к обращению следственных органов за продлением срока содержания заявителя под стражей на дополнительные шесть месяцев. В данном случае имеет значение лишь то обстоятельство, что 17 августа 2000 года, а именно за 22 суток до истечения 8 сентября 2000 года предельно допустимого (восемнадцатимесячного) срока содержания заявителя под стражей, он и его адвокат завершили ознакомление с материалами дела и произвели отражающую этот факт запись в журнале (см. выше параграф 11). Более того, заявитель упорно отказывался читать дело в августе и сентябре 2000 года, каждый раз делая в журнале пометку, подтверждающую, что он завершил ознакомление с материалами дела, и не имеет намерения начинать читать их заново (см. выше параграф 14). Суд далее обращает внимание, что Правительство не представило каких-либо доказательств даже того, что после сентября 2000 года заявителю вообще предоставлялся доступ к материалам дела.

77. Поэтому Суд приходит к заключению о том, что на 19 января 2001 года, когда Омский областной суд пересмотрел вопрос о сроке содержания заявителя под стражей и санкционировал его продление с тем, чтобы предоставить заявителю дополнительное время для изучения материалов дела, не имелось доказательств, указывающих на то, что ознакомление заявителя с делом не было завершено. Так как не имелось доказательств, указывающих на то, что для изучения материалов дела требовалось дополнительное время, органы исчерпали законные возможности продления срока содержания заявителя под стражей " в период предварительного следствия". Правительство не сослалось ни на какую норму права, позволявшую содержать обвиняемого под стражей по истечении восемнадцатимесячного предельного срока, если обвиняемый к этому времени завершил ознакомление с материалами дела. При этих обстоятельствах никакое дальнейшее продление не было возможно на основании национального права (см., mutatis mutandis, Худоеров против России − Khudoyorov v. Russia, № 6847/02, п. 156, ECHR2005-X).Суд также находит особенно поразительным, что, полностью осознавая факт упорных отказов заявителя читать материалы дела, национальные суды продлили срок его содержания под стражей на том основании, что ему требовалось дополнительное время для изучения материалов дела (см. выше параграфы 17 и 19), таким образом, лишая его права решать самостоятельно, завершил ли он изучение материалов дела и готов ли участвовать в процессе.

78. Поэтому Суд приходит к заключению, что имело место нарушение п. 1 статьи 5 Конвенции в отношении содержания заявителя под стражей с 19 января 2001 года по 8 марта 2001 года.

(d) Содержание заявителя под стражей с 8 марта 2001 года по 1 июля 2002 года

79. Суд повторяет, что 8 марта 2001 года истек срок содержания заявителя под стражей " в период предварительного следствия", санкционированный решением Областного суда от 19 января 2001 года. В тот же день предварительное следствие было закрыто и дело направлено в суд. 1 июля 2002 года Областной суд продлил срок содержания заявителя под стражей на три месяца в соответствии с требованиями нового Уголовно-процессуального кодекса.

80. По утверждению заявителя, между 8 марта 2001 года и решением Областного суда от 1 июля 2002 года, не было решения — ни прокурора, ни судьи — санкционирующего его содержание под стражей. Правительство утверждало, что содержание заявителя под стражей, во всяком случае, после 10 июля 2001 года, основывалось на решении Областного суда (см. выше параграф 21), отклонившем ходатайство заявителя об освобождении из-под стражи.

81. Суд отмечает, что стороны не оспаривали тот факт, что с 8 марта 2001 года, по крайней мере, до 10 июля 2001 года не имелось законного предписания, санкционирующего содержание заявителя под стражей. В отношении периода с 10 июля 2001 года по 1 июля 2002 года Суду не требуется рассматривать, санкционировал ли в порядке презумпции продление срока содержания заявителя под стражей 10 июля 2001 года Областной суд путем отклонения его ходатайства об освобождении из-под стражи, так как 25 октября 2002 года Верховный суд, при рассмотрении кассационной жалобы заявителя, постановил, что 10 июля 2001 года Областной суд не рассмотрел вопрос о сроке содержания под стражей (см. выше параграф 23). Как вытекает из обоснования Верховного суда, постановление от 10 июля 2001 года не может быть истолковано как официальный приказ, санкционирующий продление срока содержания заявителя под стражей.

82. Суд далее отмечает, что постановление от 10 июля 2001 года не содержало ссылки ни на какую правовую норму, которая позволила бы продлить срок содержания заявителя под стражей, и не установило ни предельного срока продления содержания под стражей, ни периодического пересмотра избранной меры пресечения, что требовалось бы для соответствия содержания под стражей требованиям прозрачности, предсказуемости и защиты от произвола (см. Корчуганова против России — Korchuganova v. Russia, № 75039/01, п. 58, 8 июня 2006 года). Содержание заявителя под стражей продолжалось на явно фиктивных основаниях. Более того, Суд отмечает: признав, что 10 июля 2001 года Областной суд не вынес решения, санкционирующего продление срока содержания заявителя под стражей, Верховный суд ничего не сделал для исправления положения.

83. В отношении вышеупомянутого обстоятельства Суд считает, что решения, санкционирующего содержание заявителя под стражей с 8 марта 2001 года по 1 июля 2002 года вынесено не было. На протяжении этого времени заявитель содержался под стражей на основании того факта, что уголовное дело против него было направлено по подсудности.

84. Суд уже расследовал и признал нарушение п. 1 статьи 5 в ряде дел, касающихся практики содержания обвиняемых под стражей на том единственном основании, что обвинительное заключение было утверждено, и дело направлено по подсудности (см. выше Барановски — Baranowski, п. п.53-58,и Жечиус — Ječius, п. п.60-64).Суд решил, что практика содержания обвиняемых под стражей без конкретных правовых оснований, либо прозрачных правил, регламентирующих их положение — с тем результатом, что они могут быть лишены свободы на неограниченный срок без судебной санкции — несовместимо с принципами правовой определенности и защиты от произвола, проходящими красной нитью через Конвенцию и власть закона (там же). Суд повторял это решение в ряде дел против России в отношении подобных наборов обстоятельств (см., например, Худоеров — Khudoyorov, приведено выше, п. п.147-151,и Корчуганова — Korchuganova, приведено выше, п. 57).

85. Суд не усматривает причины прийти к иному выводу в настоящем деле. Суд повторяет, что для того, чтобы содержание под стражей отвечало норме " законности", оно должно основываться на национальном праве. Тем не менее, Правительство не указало ни на какую правовую норму, позволявшую продолжать удерживать подозреваемого после истечения санкционированного срока содержания под стражей. Российские Конституция и уголовно-процессуальные нормы возложили на прокуроров и суды полномочия избирать или продлевать содержание под стражей (см. выше параграф 38). Никакие исключения из этого правила не были разрешены либо предусмотрены, вне зависимости от того, сколь непродолжителен срок содержания под стражей. Как было отмечено выше, с 8 марта 2001 года по 1 июля 2002 года не имелось надлежаще оформленного решения, санкционирующего содержание заявителя под стражей. Заявитель находился в правовом вакууме, не покрытом никакой национальной правовой нормой.

86. Явствует, что с 8 марта 2001 года по 1 июля 2002 года не имелось правомерного национального постановления либо иной " законной" основы для содержания заявителя под стражей. Сам по себе факт направления дела по подсудности не устанавливал " законного" основания в смысле п. 1 статьи 5 Конвенции, для продления срока содержания заявителя под стражей. Таким образом, имело место нарушение п. 1 статьи 5 Конвенции в отношении указанного промежутка времени.

(e) Содержание заявителя под стражей с 1 июля 2002 года по 17 апреля 2003 года

87. Суд обращает внимание на то, что срок содержания заявителя под стражей на протяжении периода с 1 июля 2002 года по 17 апреля 2003 года был продлен Областным судом в четырех случаях на основании тяжести обвинений.

88. Суд повторяет, что решение суда первой инстанции оставить в силе меру пресечения в виде содержания под стражей не нарушает п. 1 статьи 5 при условии, что суд первой инстанции " действовал в рамках своей юрисдикции... [и] обладал полномочиями отдать надлежащее распоряжение" (см. Корчуганова — Korchuganova, приведено выше, п. 62).

89. Принимая данные решения, суд первой инстанции действовал в рамках своей юрисдикции, и не имеется оснований для предположения, что они не имели силы либо незаконны на основании национального права. Не было заявлено также, что данные решения были неким иным образом несовместимы с требованиями п. 1 статьи 5, вопрос же обоснованности и существенности примененных обоснований исследуется ниже в контексте соблюдения требований п. 3 статьи 5 Конвенции.

90. Таким образом, Суд приходит к заключению, что нарушения п. 1 статьи 5 Конвенции в отношении предписаний о содержании под стражей, относящихся к периоду между 1 июля 2002 года и 17 апреля 2003 года, не имело места.

(f) Содержание заявителя под стражей с 17 по 21 апреля 2003 года

91. Суд обращает внимание, что 17 апреля 2003 года Верховный суд санкционировал освобождение заявителя из-под стражи под подписку о невыезде. Заявитель был освобожден из-под стражи 21 апреля 2003 года. По утверждению Правительства, задержка в его освобождении была вызвана большим расстоянием между Москвой, где находится Верховный суд, и Омской областью, где содержался заявитель, а также временем, которое потребовалось курьеру для доставки заверенной копии постановления от 17 апреля 2003 года в Омскую область.

92. В связи с этим Суд отмечает, что стороны сходятся в том отношении, что содержание заявителя под стражей с 17 по 21 апреля 2003 года не основывалось на законном ордере. Также не оспаривалось, что единственным основанием для его содержания под стражей на протяжении этих четырех суток была необходимость избежать фальсификации постановления от 17 апреля 2003 года и обеспечения соответствия его освобождения из-под стражи процессуальным нормам, установленным национальным законодательством. При этом стороны оспаривали способ доставки этого решения властям, ответственным за освобождение заявителя из-под стражи (см. параграф 34 выше). Тем не менее, Суд не считает необходимым установление достоверности утверждений сторон в этом отношении, так как он находит нарушение п. 1 статьи 5 на основе представленных Суду и не оспоренных правительством-ответчиком фактов.

93. Суд повторяет, что он обязан внимательно изучать жалобы на задержки в освобождении из-под стражи, проявляя особую бдительность (см. Николов против Болгарии — Nikolov v. Bulgaria, № 38884/97, п. 80, 30 января 2003 года). Определенная задержка в исполнении решения об освобождении из-под стражи понятна и часто неминуема ввиду практических соображений, относящихся к текущему администрированию судов и соблюдению определенных формальностей. Тем не менее, национальные власти должны стремиться свести их к минимуму (см. Квинн против Франции — Quinn v. France, решение от 22 марта 1995 года, серия № 311, стр. 17, п. 42; Джулия Манцони против Италии — Giulia Manzoni v. Italy, решение от 1 июля 1997, Отчеты1997-IV,стр. 1191, п. 25 in fine; К. Ф. против Германии — K.-F. v. Germany, решение от 27 ноября 1997, Отчеты1997-VII,стр. 2675, п. 71; и Манчини против Италии — Mancini v. Italy, № 44955/98, п. 24, ЕСПЧ 2001 год-IX). Суд повторяет, что административные формальности, связанные с освобождением из-под стражи не могут оправдать задержку, более продолжительную, нежели несколько часов (см. Николов — Nikolov, приведено выше, п. 82). Высокие Договаривающиеся Стороны должны организовать свои правовые системы таким образом, чтобы их правоприменительные органы сумели выполнить обязательство избегать неоправданного лишения свободы.

94. В настоящем деле заявитель оставался под стражей в течение четырех суток после решения Верховного суда, постановившего его освобождение из-под стражи. Принимая во внимание ту выдающуюся позицию, которую право на свободу занимает в демократическом обществе, государство-ответчик должно было провести соответствующую нормотворческую деятельность, а также развернуть все современные средства передачи информации, необходимые для сведения к минимуму задержку в исполнении решения об освобождении заявителя из-под стражи, как предписывается соответствующим прецедентным правом. Суд не пришел к убеждению, что российские власти выполнили это требование в настоящем случае.

95. Суд отмечает, что продолжение содержания заявителя под стражей после 17 апреля 2003 года находилось в явном несоответствии с требованиями подпункта © п. 1 статьи 5 и не находилось в пределах какого бы то ни было иного подпункта данного положения. Соответственно, в этом отношении имело место нарушение п. 1 статьи 5.

3. Сводное заключение

96. Суд признал нарушение п. 1 статьи 5 Конвенции вследствие содержания заявителя под стражей с 8 сентября 2000 года по 1 июля 2002 года и с 17 по 21 апреля 2003 года.

97. Суд не нашел нарушения п. 1 статьи 5 Конвенции вследствие содержания заявителя под стражей с 1 июля 2002 года по 17 апреля 2003 года.

 

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ П. 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

98. Заявитель пожаловался чрезмерную продолжительность срока его содержания под стражей. Суд полагает, что данная жалоба должна исследоваться в соответствии с п. 3 статьи 5 Конвенции, где предусматривается:

" Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда..."

 

A. Аргументы сторон

99. Правительство утверждало, что продолжительность содержания заявителя под стражей не являлась чрезмерной. Она не вышла за пределы максимального срока содержания под стражей, установленного российским законодательством для лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких уголовных преступлений.

100. В ответ заявитель утверждал, что его содержание под стражей продолжалось в течение четырех лет, одного месяца и двенадцати суток. Оно было чрезвычайно продолжительным, особенно, если учесть, что ни национальные суды, ни Правительство не выдвинули никакой уважительной причины, оправдывающей столь долгий срок содержания под стражей. Более того, он был освобожден из-под стражи почти за год до своего осуждения. Он не пытался скрыться и никоим образом не препятствовал установлению истины по делу.

 

B. Оценка суда

1. Приемлемость

101. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в смысле п. 3 статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой на каких бы то ни было иных основаниях. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

2. По существу

(a) Общие принципы

102. На основании прецедентного права Суда, вопрос обоснованности срока содержания под стражей не может быть определен in abstracto. Степень обоснованности содержания обвиняемого под стражей должна оцениваться в каждом случае в соответствии с его уникальными особенностями. Продолжительное содержание под стражей может быть оправдано лишь в тех случаях, когда имеются конкретные признаки подлинного требования общественного интереса, который, несмотря на презумпцию невиновности, перевешивает норму уважения к свободе личности. Забота о том, чтобы в данном деле срок досудебного содержания обвиняемого под стражей не превышал разумно необходимого времени, ложится, прежде всего, на национальные судебные органы. C этой целью они должны рассмотреть все данные как в пользу так и против наличия подлинного требования общественного интереса, обосновывающего, с соответствующим подходом к принципу презумпции невиновности, отход от нормы уважения к свободе личности и четко изложить их в своих определениях об отказе в удовлетворении ходатайств об освобождении из-под стражи. По существу на основе мотивировок, приводимых в этих определениях, вкупе с подлинными обстоятельствами дела, на которые ссылается в своих жалобах заявитель, Суд призван вынести решение о наличии либо отсутствии нарушения п. 3 статьи 5 Конвенции (см. Лабита против Италии — Labita v. Italy [GC], № 26772/95, п. 152, ЕСПЧ 2000года IV).

103. Аргументы, приведенные в обоснование продолжения заключения либо об освобождении из-под стражи, не должны быть " общими и абстрактными" (см. Смирнова против России — Smirnova v. Russia, №№ 46133/99 и 48183/99, п. 63, ЕСПЧ 2003 года-IX). Там, где закон предусматривает презумпцию, что касается факторов, относящихся к основаниям для продления срока содержания под стражей, должно быть убедительно продемонстрировано наличие конкретных обстоятельств, перевешивающих норму уважения к свободе личности (см. Илийков против Болгарии — Ilijkov v. Bulgaria, № 33977/96, п. 84 in fine, 26 июля 2001 года).

104. Наличие стойкого обоснованного подозрения, что арестованный совершил правонарушение, является условием sine qua non для соблюдения законности продления срока содержания под стражей, однако по прошествии определенного времени его уже недостаточно. В подобных случаях Суд должен установить, продолжают ли прочие основания, предоставленные судебными органами, оправдывать лишение свободы. Там, где подобные основания были " относящимися к делу" и " достаточными", Суд также должен определить, проявили ли компетентные органы национальной власти " особой заботливостью" при проведении процессуальных действий (см. Лабита — Labita, приведено выше, п. 153).

(b) Применение общих принципов в настоящем деле

(i) Отрезок времени, подлежащий рассмотрению

105. Суд обращает внимание, что содержание заявителя под стражей продолжалось с 8 марта 1999 года, дня его ареста, до 21 апреля 2003 года, дня его освобождения из-под стражи. Таким образом, общая продолжительность составила четыре года, один месяц и четырнадцать суток. При проведении своей оценки Суд не потеряет из виду свое решение о том, с 8 сентября 2000 года до 1 июля 2002 года и с 17 до 21 апреля 2003 года содержание заявителя под стражей не соответствовало положениям п. 1 © статьи 5 Конвенции (см. Горал против Польши — Goral v. Poland, № 38654/97, п. п. 58 и 61, 30 октября 2003 года, и Сташайтис — Staš aitis, приведено выше, п. п.81-85).

(ii) Обоснованность продолжительности срока содержания под стражей

106. Суд согласен, что содержание заявителя под стражей в начальной стадии могло оправдываться обоснованным подозрением, что он был вовлечен в крупномасштабное мошенничество при отягчающих обстоятельствах. В своем постановлении от 11 марта 1999 года прокурор ссылался на тяжесть обвинений и на необходимость предотвратить для заявителя возможность скрыться и воспрепятствовать производству по делу в качестве оснований для его помещения под стражу. На том этапе процессуальных действий эти причины были достаточны для обоснования содержания заявителя под стражей (см. Худоеров — Khudoyorov, приведено выше, п. 176).

107. Тем не менее, данные основания со временем неминуемо становились все менее и менее релевантными. Соответственно, власти были обязаны исследовать личное положение заявителя более обстоятельно и предоставить конкретные причины его содержания под стражей.

108. Суд повторяет, что после 11 марта 1999 года срок содержания заявителя под стражей четырнадцатикратно продлевался. При продлении срока содержания заявителя под стражей, либо при рассмотрении законности и правомерности продолжения его содержания под стражей, национальные власти последовательно основывались в качестве основного фактора на тяжести обвинений, а, кроме того, на возможность, что заявитель скроется и воспрепятствует производству по делу.

109. В отношении опоры национальных властей в качестве решающего фактора на тяжесть обвинений, Суд неоднократно признавал, что тяжесть обвинений не может сама по себе оправдывать долгие периоды содержания под стражей (см. Панченко против России — Panchenko v. Russia, № 45100/98, п. 102, 8 февраля 2005 года; Горал — Goral, приведено выше, п. 68; и Илийков — Ilijkov, приведено выше, п. 81). Это особенно справедливо в отношении российской судебной системы, где правовая квалификация фактов — и, соответственно, приговор, грозящий заявителю — определяется обвинением без судебного исследования вопроса, подкрепляют ли полученные доказательства обоснованное подозрение в том, что заявитель совершил предполагаемое преступление (см. Худоеров — Khudoyorov, приведено выше, п. 180).

110. Иными основаниями для продолжения содержания заявителя под стражей послужили заключения национальных властей о том, что заявитель может скрыться и воспрепятствовать производству по делу. Суд повторяет, что в обязанность национальных властей входит установить наличие конкретных обстоятельств, существенных для обоснования продления срока содержания под стражей. Перенос в подобных вопросах бремени доказательства на лицо, содержащееся под стражей, равносилен отмене положения статьи 5 Конвенции, нормы, превращающей содержание под стражей в исключительное отступление от права на свободу и позволительное лишь в исчерпывающе перечисленных и строго определенных случаях (см. Рохлина против России — Rokhlina v. Russia, № 54071/00, п. 67, 7 апреля 2005 года). Остается убедиться, удалось ли национальным органам установить и убедительно продемонстрировать наличие конкретных фактов, поддерживающих их решения.

111. Суд отмечает, что национальные органы оценили возможность заявителя скрыться путем ссылки на то обстоятельство, что он был обвинен в совершении тяжкого уголовного преступления, и, соответственно, мог ожидать сурового приговора. В связи с этим Суд повторяет, что, хотя суровость ожидаемого приговора и является существенным фактором в оценке риска сокрытия от правосудия либо совершения нового правонарушения, степень необходимости продления срока содержания под стражей не может оцениваться с чисто абстрактной точки зрения. Она должна рассматриваться относительно ряда других релевантных факторов, способных как подтвердить наличие опасности, что данное лицо скроется и совершит новые правонарушения, так и проявить подобную вероятность столь незначительной, что она не сможет оправдать досудебного содержания под стражей (см. Летелье против Франции — Letellier v. France, решение от 26 июня 1991 года, серия № 207, стр. 19, п. 43; и Панченко — Panchenko, приведено выше, п. 106). В настоящем деле национальные органы не упомянули никаких конкретных обстоятельств, способных послужить оправданием содержания заявителя под стражей на этом основании, кроме ссылки на отсутствие у него постоянного места жительства и работы. В связи с этим Суд повторяет, что одно лишь отсутствие постоянных мест жительства и работы не повышает опасности того, что лицо скроется (см. Сулаойа против Эстонии — Sulaoja v. Estonia, № 55939/00, п. 64, 15 февраля 2005 года). Суд далее обращает внимание, что власти не указали ни на единое обстоятельство, наводящее на мысль, что при освобождении из-под стражи, заявитель скрылся бы от правосудия либо каким-то иным способом воспрепятствовал установлению истины по уголовному делу. Суд приходит к заключению, что наличие подобного риска не было установлено.

112. Суд далее подчеркивает, что при принятии решения об освобождении из-под стражи либо о заключении под стражу, органы обязаны на основании п. 3 статьи 5 рассмотреть альтернативные меры обеспечения явки лица в суд (см. Сулаойа — Sulaoja, приведено выше, п. 64, и Яблонски против Польши — Jabłoński v. Poland, № 33492/96, п. 83, 21 декабря 2000 года). На протяжении всего рассматриваемого периода власти не рассмотрели возможность обеспечения явки заявителя путем использования иных " превентивных мер" — таких, как подписка о невыезде либо залог — в прямой форме предусмотренных российским законодательством для обеспечения надлежащего ведения уголовного судопроизводства. В связи с этим Суд не теряет из виду то обстоятельство, что заявитель предложил поручительство двух широко известных лиц в обеспечение своего освобождения из-под стражи. Тем не менее, данные поручительства были отвергнуты без должного рассмотрения (см. выше параграфы

26 и 27). Более того, Суд находит особо поразительным тот факт, что заявитель содержался под стражей на протяжении шести месяцев, с 8 сентября 2000 года до 8 марта 2001 года, с единственной целью изучения материалов дела. Тем не менее, ни на каком этапе, ни Областной, ни Верховный суд, который рассматривал вопрос о законности содержания заявителя под стражей на протяжении данного отрезка времени, не рассмотрел возможности прибегнуть к подобным альтернативным мерам, либо, в качестве самого минимального усилия, даже не предприняли попытки разъяснить в своих решениях, почему подобные альтернативы не обеспечили бы надлежащего продолжения судебного процесса.

113. Подводя итог вышесказанному, Суд приходит к заключению, что решения национальных властей не были основаны на исследовании всех относящихся к делу обстоятельств. Они проигнорировали доводы в пользу освобождения заявителя из-под стражи в ожидании судебного разбирательства. Особое беспокойство Суда вызывает то обстоятельство, российские власти упорно использовали шаблонную краткую формулировку для обоснования продления срока содержания заявителя под стражей; прокуроры воспроизводили одну и ту же формулировку во всех своих постановлениях. Суд также отмечает, что национальные органы власти, используя одну и ту же формулировку, совместно продлевали сроки содержания под стражей заявителя и других обвиняемых по делу. С точки зрения Суда, данный подход несовместим по своей сути с гарантиями, закрепленными в п. 3 статьи 5 Конвенции в том смысле, что он позволяет продление срока содержания под стражей группы лиц без оценки в индивидуальном порядке оснований для содержания под стражей, либо соблюдения требования " разумно необходимого срока" в отношении каждого индивидуального представителя группы (см. Долгова против России — Dolgova v. Russia, № 11886/05, п. 49, 2 марта 2006 года).

114. Учитывая вышеуказанное, Суд полагает, что, не сославшись на конкретные имеющие отношение к делу обстоятельства, не рассмотрев альтернативные " превентивные меры" и по существу полагаясь на тяжесть обвинений, власти продлили срок содержания заявителя под стражей на основаниях, не могущих расцениваться, как " достаточно обоснованные". Таким образом, они не сумели оправдать непрерывное лишение заявителя свободы в течение четырех лет и почти двух месяцев. Следовательно, отпадает необходимость расследования с целью установить, проводилось ли производство по делу против заявителя на протяжении данного периода с должной заботливостью (см. Пеков протии Болгарии — Pekov v. Bulgaria, № 50358/99, п. 85, 30 марта 2006 года).

115. Таким образом, имело место нарушение п. 3 статьи 5 Конвенции.

 

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ П. 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

116. Заявитель пожаловался на основании п. 4 статьи 5 Конвенции, на то, что суды не вынесли решения в отношении правомерности его заключения под стражу " безотлагательно". П. 4 статьи 5 предусматривает:

" Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным"...

A. Аргументы сторон

117. Правительство утверждало, что согласно информации, представленной Верховным судом Российской Федерации, национальные суды " безотлагательно" расследовали жалобы заявителя в отношении законности его содержания под стражей. Задержки рассмотрения жалоб заявителя против постановлений о заключении под стражу были вызваны " объективными причинами" так как заявителю и другим обвиняемым по делу требовалось время для ознакомления с протоколами суда и замечаниями прокуроров, а также для подготовки оснований для апелляции. Правительство отметило, что заявитель был признан виновным в совершении уголовного преступления, и срок его предварительного заключения был учтен в приговоре.

118. Заявитель отстаивал свою жалобу. Он утверждал, что национальным судам требовалось от трех до пятнадцати месяцев на рассмотрение его апелляций против постановлений о содержании под стражей.

 

B. Оценка суда

1. Приемлемость

119. Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в смысле п. 3 статьи 35 Конвенции. Дополнительно суд отмечает, что она не является неприемлемой в силу каких-либо иных оснований. Таким образом, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

2. По существу

(a) Общие принципы

120. Суд повторяет, что п. 4 статьи 5, гарантируя лицам, лишенным свободы путем ареста или задержания, право на разбирательство для решения вопроса о законности их задержания, также провозглашает их право, вследствие возбуждения подобных дел, на безотлагательное решение вопроса о законности их задержания и на вынесение постановления об освобождении, если задержание незаконно. Несмотря на то, что это не обязывает Договаривающиеся Стороны учредить второй уровень юрисдикции для рассмотрения законности содержания под стражей, Сторона, вводящая подобную систему, должна в принципе предоставлять лицам, содержащимся под стражей, те же гарантии права апелляции, как в первой инстанции (см. Наварра против Франции — Navarra v. France, решение от 23 ноября 1993 года, серия № 273-B,стр. 28, п. 28, и Тот против Австрии — Toth v. Austria, решение от 12 декабря 1991 года, серия № 224, стр. 23, п. 84). Требование " безотлагательного" вынесения решений неоспоримо является одной из таких гарантий; в то время как один год на каждый уровень юрисдикции может служить грубым практическим правилом в случаях п. 1 статьи 6, п. 4 статьи 5, касательно вопросов свободы требует особой поспешности (см. Хатчисон Рейд против Соединенного Королевства — Hutchison Reid v. the United Kingdom, № 50272/99, п. 79, ЕСПЧ 2003 года-IV). В этом контексте Суд также обращает внимание, на особую необходимость быстрого решения при определении законности содержания под стражей в период судебного разбирательства, так как подсудимому должна быть предоставлена возможность извлечь все преимущества из принципа презумпции невиновности (см. Иловецки против Польши — Iłowiecki v. Poland, № 27504/95, п. 76, 4 октября 2001 года).

(b) Применение общих принципов в настоящем деле

121. Суд отмечает, что национальным судам потребовалось приблизительно восемь, пятнадцать, три, шесть и четыре месяца на рассмотрение различных ходатайств заявителя об освобождении из-под стражи либо его апелляций против постановлений о содержании под стражей (см. выше параграфы13-19,21-23,25-27,28-30и 31-33).Не имеется оснований полагать, что действия заявителя послужили причиной задержек в рассмотрении его ходатайств об освобождении из-под стражи либо его апелляций против постановлений о содержании под стражей. Правительство не указало ни на один конкретный случай, когда заявитель якобы обращался с просьбой о приостановке судопроизводства при пересмотре законности его содержания под стражей, либо каким-либо иным образом приводил к отсрочке судебного разбирательства в этом отношении. Поэтому Суд полагает, что эти пять промежутков времени не могут считаться совместимыми с требованием " безотлагательности" пункта 4 статьи 5, в особенности, если учесть, что их совокупная продолжительность могла быть отнесена на счет властей (см., например, Мамедова против России — Mamedova v. Russia, № 7064/05, п. 96, 1 июня 2006 года; Худоеров — Khudoyorov, приведено выше, п. п. 198 и 203; и Ребок против Словении — Rehbock v. Slovenia, № 29462/95, п. п.85-86,ЕСПЧ 2000 год-XII, где надзорное производство, длившееся двадцать три дня, было признано не соответствующим требованию " безотлагательности").

122. Суд также отмечает: то обстоятельство, что заявитель был признан виновным в совершении уголовного преступления, и что срок его предварительного заключения был учтен в приговоре, в принципе не может оправдывать неисполнение безотлагательного рассмотрения его ходатайств об освобождении из-под стражи либо его апелляций против постановлений о содержании под стражей (см. Беднов против России — Bednov v. Russia, № 21153/02, п. 33, 1 июня 2006 года).

123. Таким образом, имело место нарушение п. 4 статьи 5 Конвенции.

 

IV. ПРОЧИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

124. Наконец, заявитель пожаловался на то, что решения от 22 ноября 2000 года и 3 мая 2001 года были несправедливы, по той причине, что Верховный суд не был беспристрастным. В своих замечаниях, поданных 13 февраля 2006 года, заявитель дополнительно пожаловался на ужасные условия своего содержания под стражей, а также на публикации в прессе в 2001 году по поводу уголовного судопроизводства в отношении него.

125. С учетом всех материалов, имеющихся в распоряжении Суда, и постольку, поскольку предметы обжалования находятся в его компетенции, Суд приходит к заключению, что данными материалами не было вскрыто какое либо проявление нарушений прав и свобод, изложенных в Конвенции либо в Протоколах к ней. Из этого следует, что данную часть жалобы необходимо отклонить как явно необоснованную, в соответствии с п. п. 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

 

V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

126. Статья 41 Конвенции предусматривает:

" Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Возмещение убытков

127. Заявитель притязал на сумму 478000 евро в отношении нематериального ущерба.

128. Правительство утверждало, что данная сумма была чрезмерной и не опиралась на какое-либо " фактическое либо правовое основание".

129. Суд обращает внимание, что в настоящем деле он нашел сочетание чрезвычайно тяжких нарушений. Заявитель провел под стражей более четырех лет. Его содержание под стражей было незаконным на протяжении почти двух лет, а на протяжении " законного" содержания под стражей последнее не базировалось на достаточных основаниях. В конечном счете, в ряде случаев он был лишен права на безотлагательное рассмотрение законности его содержания под стражей. При данных обстоятельствах Суд полагает, что страдания и разочарование заявителя не могут быть компенсированы всего лишь установлением факта нарушения. Производя свою оценку на основе праве справедливости, Суд присуждает заявителю 15000 евро, что касается нематериального ущерба, а также дополнительно сумму всех налогов, которыми может облагаться данная сумма.

 

B. Расходы и издержки

130. Заявитель также притязал на сумму 15500 евро на покрытие расходов и издержек, понесенных перед национальными судами и Судом, разбитую следующим образом: 3000 евро за его представительство перед Судом г-жой Липцер, 4500 евро за его представительство г-жой Москаленко и 4500 за его представительство г-ном Шадриным в национальных судах, 1500 евро на покрытие командировочных его адвокатов, и 2000 евро компенсации расходов заявителя на приобретение продуктов питания, лекарственных препаратов и канцелярских принадлежностей на протяжении времени его содержания под стражей.

131. Правительство утверждало, что заявитель не представил никаких документов в подтверждение своих притязаний.

132. В соответствии с прецедентным правом Суда, заявитель имеет право на возмещение его расходов и издержек только до такой степени, что было показано, что таковые действительно и в силу необходимости были понесены и являлись разумно необходимыми в отношении их суммы. Суд отмечает, во-первых, что заявителю была выделена сумма 850 евро в качестве правовой помощи за представительство его интересов г-жой Липцер. Так как заявитель не предоставил подтверждения того, что он понес какие-либо расходы, превышающие указанную сумму, Суд ничего не присуждает по данной позиции.

133. В отношении остающихся притязаний касательно юридического представительства, Суд отмечает, что заявитель представил два письма, в которых он обещает выплатить г-же Москаленко и г-ну Шадрину определенные суммы при условии, что национальные суды признают его арест и содержание под стражей незаконными и присудят ему возмещение расходов. Данные письма не содержали никакой информации о конкретном характере юридических услуг, сроков платежей и согласии адвокатов на предоставление данных юридических услуг. Поэтому Суд находит, что в обстоятельствах настоящего дела данные письма не создают обеспеченного правовой санкцией обязательства заявителя выплатить какое бы то ни было вознаграждение г-же Москаленко и г-ну Шадрину. Данная часть притязания также должна быть отклонена.

134. Суд далее отмечает, что заявитель не предоставил никаких документов (расписок, справок, счетов) подтверждающих его притязания в отношении командировочных и прочих расходов. Соответственно, Суд ничего не присуждает по данной позиции.

 

C. Пени

135. Суд считает необходимым, чтобы пени основывались на предельном ссудном проценте Европейского центрального банка, к которому следует добавить три процентных пункта.

 

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

  1. Объявил жалобы в отношении незаконности содержания заявителя под стражей после 8 сентября 2000 года, чрезмерной продолжительности его содержания под стражей и бездействия национальных властей в отношении " безотлагательного" разрешения вопроса законности его содержания под стражей приемлемыми, а прочую часть жалобы неприемлемой;
  2. Постановил, что имело место нарушение п. 1 статьи 5 Конвенции в отношении содержания заявителя под стражей с 8 сентября 2000 года до 1 июля 2002 года и с 17 до 21 апреля 2003 года;
  3. Постановил, что не имело места нарушение п. 1 статьи 5 Конвенции вследствие содержания заявителя под стражей с 1 июля 2002 года до 17 апреля 2003 года;
  4. Постановил, что имело место нарушение п. 3 статьи 5 Конвенции;
  5. Постановил, что имело место нарушение п. 4 статьи 5 Конвенции;
  6. Постановил
    1. что государство-ответчик должно выплатить заявителю, в течение трех месяцев со дня вступления в силу настоящего решения в соответствии с п. 2 статьи 44 Конвенции, 15000 евро (пятнадцать тысяч евро) в возмещение нематериального ущерба, с обменом в российские рубли по курсу, действующему на день платежа, а в дополнение любые налоги, которые могут подлежать оплате;
    2. что по истечении вышеуказанного трехмесячного срока и вплоть до урегулирования задолженности на вышеуказанную сумму должны будут выплачиваться простые проценты исходя из предельного ссудного процента Европейского центрального банка на соответствующий период, к которому следует прибавить три процентных пункта;
  7. Отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливом возмещении.

Совершено на английском языке; уведомление в письменной форме сделано 28 июня 2007 года, в соответствии с п. п. 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Пир ЛОРЕНЦЕН,
Председатель;

Клаудиа ВЕСТЕРДИК,
Секретарь.