Дела

Анатолий Ситков против РФ

Версия для печати
Адвокат Елена Липцер
Европейский суд по правам человека

Открыто: 7 февраля 2000 г.

Инициировано: жалоба № 55531/00, поданная против Российской Федерации

Основание: статья 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод

Ответчик: РФ

Постановление Суда

Страсбург, 18 января 2007 г.

В деле Ситков против России,  Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе: 

  • C. L. Rozakis, Председатель 
  • N. Vajic,
  • A. Kovler,
  • E. Steiner,
  • K. Hajiyev,
  • D. Spielmann,
  • S. E. Jebens, Судьи
  • И. S. Nielsen, Секретарь Секции Суда

Заседая за закрытыми дверями 12 декабря 2006г., вынес, принятое в тот же день, следующее Постановление: 

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (№ 55531/00), поданной в Европейский Суд против Российской Федерации гражданином России Ситковым Анатолием Ивановичем («заявитель») 7 февраля 2000г. в соответствии со Статьей 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция»).

2. Интересы заявителя, которому была предоставлена правовая помощь, представляла Липцер Е. Л., адвокат, практикующая в г. Москве. Российское государство («Правительство») в Суде представлял Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека П. Лаптев.

3. Заявитель жаловался, что вынесенное в его пользу и вступившее в законную силу решение суда было отменено Верховным Судом в порядке надзора в нарушение Статьи 6 § 1 Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. От также утверждал, что длительность рассмотрения его иска о компенсации вреда к службе судебных приставов превысила разумный срок, установленный Статьей 6 § 1 Конвенции, и что у него не было в связи с этим эффективного средства правовой защиты.

4. Решением от 9 ноября 2004г. Суд объявил жалобу частично приемлемой.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель — 1948г. р. и проживает в г. Москве.

 

A. Гражданский иск к частной компании и последующее исполнительное производство

6. В 1996г. заявитель заключил договор страхования относительно его садового дома. Страховщик — частная компания (далее — компания*) — выплатил только часть требуемой заявителем суммы. Заявитель подал против компании иск, требуя выплаты остальной суммы. 5 декабря 1997г. Лефортовский районный суд г. Москвы обязал страховщика выплатить в пользу заявителя 86621 рубль.

7. 18 декабря 1997г. по ходатайству заявителя Лефортовский районный суд г. Москвы наложил арест на счета компании в частном банке «Юникбанк». Как следует из выписки из счета, предоставленной «Юникбанком», на 29 декабря 1997г. компания имела на своем счету 14991 рубль. Однако нет никакого указания на то, что эти деньги на счету были когда-либо изъяты.

8. Решение суда от 5 декабря 1997г. было оставлено без изменения Московским городским судом 16 января 1998г. Затем Лефортовский районный суд г. Москвы выдал исполнительный лист против компании. 26 января 1998г. исполнительный документ был предъявлен приставу.

9. 28 января 1998г. судебный пристав-исполнитель возбудил исполнительное производство. 2 февраля 1998г. судебный пристав направил запрос в налоговую инспекцию о предоставлении информации о счетах и имуществе компании. Налоговая инспекция проинформировала пристава, что на 1 октября 1997г. компания за декларировала 350000 рублей наличными и 12274 рубля на счетах в трех частных банках. По информации налоговой инспекции, в своем последнем налоговом отчете компания также за декларировала 98507000 рублей в качестве оборотного капитала, 116534000 рублей в нематериальных активах и 24804000 рублей в счетах к получению.

10. 11 февраля 1998г. судебный пристав прибыл в офис компании по адресу, указанному в официальных документах компании, но по данному адресу не было обнаружено никакой собственности, которая бы принадлежала компании. В тот же день пристав окончил исполнительное производство ввиду отсутствия имущества у должника, которое бы можно было изъять.

11. На следующий день заявитель обратился в Лефортовский районный суд г. Москвы с жалобой на действия судебного пристава. Он жаловался на то, что судебный пристав не предпринял необходимых мер для установления и изъятия собственности компании. 23 февраля 1998г. Лефортовский районный суд г. Москвы вынес решение в пользу заявителя. Суд, в частности, установил, что судебный пристав не удержал соответствующую сумму долга ответчика с банковского счета в «Юникбанке». Суд также установил, что судебный пристав нарушил ряд процессуальных норм, в частности, он не проинформировал заявителя о возбуждении исполнительного производства. Суд обязал судебного пристава исполнить решение, вынесенное в пользу заявителя.

12. По делу заявителя был назначен новый судебный пристав. Однако он не обнаружил никаких денежных средств на двух банковских счетах ответчика, в том числе в «Юникбанке». Исполнительное производство было окончено 18 марта 1998г.

13. Заявитель обжаловал окончание исполнительного производства. 18 мая 1998г. Лефортовский районный суд отменил постановление судебного пристава от 18 марта 1998г. и обязал возобновить исполнительное производство. Суд установил, в частности, что судебный пристав не установил действительный адрес компании и место нахождения ее собственности. 24 июня 1998г. кассационная жалоба судебного пристава на определение Лефортовского районного суда г. Москвы от 18 мая 1998г. была оставлена Московским городским судом без удовлетворения.

14. 16 ноября 1998г. судебный пристав-исполнитель снова окончил исполнительное производство ввиду отсутствия у должника имущества. Заявитель не обжаловал указанное постановление.

 

B. Иск о компенсации ущерба против службы судебных приставов

15. 16 апреля 1998г. заявитель предъявил иск о возмещении убытков к Министерству юстиции Российской Федерации, в ведении которого находится служба судебных приставов. 10 марта 1999г. Пресненский районный суд г. Москвы признал службу судебных приставов ответственной за неисполнение судебного решения Лефортовского районного суда г. Москвы от 5 декабря 1997г., оставленного без изменения определением от

16 января 1998г. Суд присудил заявителю сумму в размере 86621 рубль, то есть ту сумму, которую изначально требовал заявитель со страховой компании. Это решение суда не было обжаловано и вступило в силу 20 марта 1999г. Оно было передано в приставу-исполнителю для исполнения.

16. 29 июля 1999г. прокурор г. Москвы принес в Московский городской суд протест в порядке надзора на решение Пресненского районного суда г. Москвы от 10 марта 1999г. Прокурор также приостановил исполнительное производство. 16 сентября 1999г. президиум Московского городского суда оставил решение суда от 10 марта 1999г. без изменения, а протест прокурора — без удовлетворения.

17. 28 января 2000г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации принес протест в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации на решение суда от 10 марта 1999г. Он утверждал, inter alia, что Пресненский районный суд г. Москвы должен был возложить ответственность за неисполнение судебного решения не на Министерство юстиции Российской Федерации, а на Федеральное казначейство.

18. 29 февраля 2000г. Верховный Суд России удовлетворил протест прокурора и отменил решение суда от 10 марта 1999г. в первую очередь на том основании, что суд первой инстанции не установил связи между предполагаемым ненадлежащим исполнением своих служебных обязанностей судебными приставами-исполнителями и ущербом, предположительно причиненным заявителю. Дело было направлено на новое рассмотрение в Пресненский районный суд г. Москвы.

19. Заявитель указал, что после отмены решения суда от 10 марта 1999г. Верховным Судом судебные заседания неоднократно откладывались, в основном по причине неявки ответчика в суд.

20. 3 апреля 2001г. Пресненский районный суд г. Москвы отказал заявителю в удовлетворении его требований. Суд не установил ответственности службы судебных приставов за неисполнение решения суда. 20 июля 2001г. Московский городской суд, рассмотрев дело в кассационном порядке, отменил решение суда от 3 апреля 2001г. и направил дело на новое рассмотрение в Пресненский районный суд г. Москвы.

21. 18 января 2002г. Пресненский районный суд г. Москвы вновь отказал заявителю в удовлетворении его требований. Суд указал, что заявитель был лишен своей собственности не в результате действий службы судебных приставов. Хотя суд и подтвердил, что действия сотрудников службы судебных приставов препятствовали получению заявителем денежных средств, он заявил, что действия сотрудников службы судебных приставов «только препятствовали компенсации ущерба», а «не причинили ущерб».

22. Заявитель обжаловал это решение суда. 5 марта 2002г. Пресненский районный суд г. Москвы отказал заявителю в принятии его кассационной жалобы к рассмотрению ввиду неуплаты им государственной пошлины. Заявитель обжаловал указанное определение, утверждая, что он был освобожден от уплаты государственной пошлины. 22 мая 2002г. Московский городской суд оставил определение от 5 марта 2002г. без изменения. Однако 19 сентября 2002г. президиум Московского городского суда это определение отменил на основании того, что заявитель должен был быть освобожден от уплаты государственной пошлины.

23. 28 ноября 2002г. Московский городской суд рассмотрел кассационную жалобу заявителя. Он оставил решение Пресненского районного суда от 18 января 2002г. без изменения. Московский городской суд повторил, что действия сотрудников службы судебных приставов не были причиной утраты заявителем его собственности, и эти действия могли рассматриваться только как препятствовавшие полной компенсации ущерба, причиненного страховой компанией.

 

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

24. Статья 46 Конституции Российской Федерации устанавливает, что действия или бездействие органов государственной власти могут быть обжалованы в судебном порядке. Согласно Федеральному закону от 21 июля 1997г. «Об исполнительном производстве» любое решение судебных приставов-исполнителей может быть оспорено в судебном порядке в течение 10 дней с момента, когда лицо узнало о таком решении (часть первая статьи 90). Статья 19 и часть вторая статьи 90 указанного Федерального закона устанавливают, что ущерб, причиненный судебными приставами, должен быть компенсирован в соответствии с общими правилами о гражданской ответственности.

25. Соответствующие подробности о надзорном производстве см. в Постановлении Европейского Суда по делу Ryabykh v. Russia (№ 52854/99, 24 июля 2003, §§ 31-40).

 

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 § 1 И СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА № 1 В СВЯЗИ С НАДЗОРНЫМ СУДОПРОИЗВОДСТВОМ

26. Заявитель жаловался, что отмена 29 февраля 2000г. в порядке надзора вступившего в законную силу судебного решения от 10 марта 1999г. нарушила его право на справедливое судебное разбирательство, гарантированное Статьей 6 § 1 Конвенции, и на уважение собственности, гарантированное Статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Статья 6 § 1 Конвенции в соответствующей части гласит следующее:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях ... имеет право на справедливое ... разбирательство дела в разумный срок ... судом...»

Статья 1 Протокола № 1 предусматривает следующее:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов.»

27. Правительство утверждало, что имелись достаточные правовые основания для отмены решения Пресненского районного суда от 10 марта 1999г. Пресненский районный суд признал ответственность службы судебных приставов за неисполнение решения суда от 5 декабря 1997г. Однако этот вывод был ошибочен. В действительности решение от 5 декабря 1997г. не было исполнено из-за банкротства страховой компании, а не из-за халатности судебных приставов, как полагал заявитель.

28. Заявитель оспаривал эти аргументы. Его доводы в части, касающейся признанных приемлемыми жалоб, можно кратко изложить следующим образом. Решение от 5 декабря 1997г., оставленное без изменения 16 января 1998г., не было исполнено из-за небрежного отношения судебных приставов. 18 декабря 1997г. по ходатайству заявителя Лефортовский районный суд вынес постановление о наложении ареста на банковский счет компании-ответчика. Однако, несмотря на судебное постановление, счет арестован не был. В результате у компании было время, чтобы снять деньги со счета. Более того, служба судебных приставов не предприняла необходимых мер для установления и наложения ареста на другое имущество компании. Таким образом, ответственность за неисполнение судебного решения от 5 декабря 1997г., оставленного без изменения 16 января 1998г., полностью лежит на государстве, а решение Пресненского районного суда г. Москвы от 10 марта 1999г. было правильным. Далее заявитель утверждал, что отмена судебного решения от 10 марта 1999г. Верховным Судом нарушила принцип правовой определенности, закрепленный в Статье 6 Конвенции.

 

A. Статья 6 Конвенции

29. Суд напоминает, что 10 марта 1999г. Пресненский районный суд удовлетворил иск заявителя и присудил ему определенную сумму, подлежащую взысканию с органа государственной власти. Это решение не было обжаловано ответчиком в обычном порядке в суд кассационной инстанции. Однако через четыре месяца после вступления решения в законную силу оно было опротестовано прокурором г. Москвы в порядке надзора. Протест был отклонен. Через шесть месяцев Заместитель Генерального прокурора снова попытался отменить решение суда от 10 марта 1999г., утверждая, что нижестоящий суд ошибочно установил ответственность судебных приставов за неисполнение судебного решения против страховой компании. На этот раз протест был удовлетворен, а дело направлено на новое рассмотрение. В результате нового судебного разбирательства иск заявителя был отклонен как необоснованный.

30. Суд полагает, что данное дело аналогично делу Ryabykh v. Russia, упомянутому выше, в котором отмечено:

«51. ... Суд напоминает, что право на справедливое судебное разбирательство, гарантированное Статьей 6 § 1 Конвенции, должно толковаться в свете Преамбулы к Конвенции, в которой, в соответствующей ее части, Верховенство права признается частью общего наследия Договаривающихся Государств. Одним из основополагающих аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло бы быть оспорено...

54. Суд отмечает, что пересмотр в порядке надзора решения суда... был инициирован Председателем Белгородского областного суда, который не являлся стороной в судебном разбирательстве... Как в ситуации, связанной с правом Румынии в деле Brumarescu, осуществление Председателем областного суда этого полномочия не было ограничено во времени, так что судебные постановления могли быть оспорены на протяжении неопределенного срока.

55. Суд напоминает, что Статья 6 § 1 Конвенции закрепляет за каждым в случае спора о его гражданских правах и обязанностях право на разбирательство дела судом. Таким образом, это положение закрепляет «право на суд», в котором право на доступ к правосудию, то есть право на по дачу в суд иска по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов. Однако это право было бы иллюзорным, если бы в правовой системе Договаривающейся Стороны было бы закреплено, что окончательное, имеющее обязательную юридическую силу судебное постановление являлось бы недействующим в ущерб одной из сторон. Немыслимо, чтобы в пункте 1 статьи 6 Конвенции были бы детально описаны процессуальные гарантии, предоставляемые сторонам в справедливом, публичном и безотлагательном судебном процессе, и не защищался бы процесс приведения судебных постановлений в исполнение; составление статьи 6 Конвенции таким образом, чтобы она регулировала бы только доступ к правосудию и процесс судопроизводства, вероятно, привело бы к ситуации, несовместимой с принципом верховенства права, который Договаривающиеся Государства обязались соблюдать, когда ратифицировали Конвенцию (см. Hornsby v. Greece, постановление от 19 марта 1997, Сборник Постановлений и Решений1997-II,стр. 510, § 40).

56. Суд считает, что право стороны в процессе на судебное разбирательство также было бы иллюзорным, если бы в правовой системе Договаривающейся Стороны было бы закреплено, что окончательное, имеющее обязательное юридическую силу судебное постановление могло бы быть отменено вышестоящим судом по протесту государственного должностного лица."

31. Кроме того, в деле Sovtransavto Holding v. Ukraine (№ 48553/99, ECHR2002-VII,§ 77) Европейский Суд установил, что:

«...судебная система, устанавливающая процедуру принесения протеста и, стало быть, возможность отмены в любое время любого окончательного решения, как установлено в настоящем деле, как таковая несовместима с принципом обеспечения судебной деятельности, который является одним из основополагающих элементов верховенства права по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции, принимая во внимание упоминавшееся выше Постановление по делу Brumarescu ...»

32. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что решение нижестоящего суда в пользу заявителя было отменено в порядке надзора. Основной причиной повторного рассмотрения дела была необходимость переоценить обстоятельства дела, а именно — заново рассмотреть, имелась или нет причинно-следственная связь между ошибками судебных приставов и неисполнением судебного решения против частной компании. Протест был принесен должностным лицом, не являвшимся участником судебного процесса, чье полномочие по принесению такого протеста не было ограничено во времени.

33. Принимая во внимание указанные обстоятельства, Суд не усматривает оснований отступать от выводов указанных постановлений и полагает, что имело место нарушение Статьи 6 § 1 Конвенции в связи с отменой вступившего в законную силу решения суда по делу заявителя.

 

B. Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции

34. Суд повторяет, что существование долга, подтвержденного решением суда, может рассматриваться как «собственность» выгодоприобретателя по смыслу Статьи 1 Протокола № 1 (смотри, среди прочих решений, Burdov v. Russia, № 59498/00, § 40, ECHR2002-III).Отмена такого решения после того как оно вступило в силу и не подлежит обжалованию составляет нарушение права выгодоприобретателя на уважение его собственности (смотри Brumarescu, процитировано выше, § 74). В деле Tregubenko v. Ukraine (№ 61333/00, § 46 и последующие, 2 ноября 2004г.) Суд установил нарушение Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в том, что отмена вступившего в силу решения суда денежной природы в пользу заявителя составила несоразмерное вмешательство в право заявителя на уважение его собственности. Суд отклонил доводы Правительства о том, что отмена была оправдана необходимостью исправления судебной ошибки, допущенной нижестоящим судом (§§ 54-55).

35. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что, удовлетворив протест заместителя Генерального прокурора, Верховный Суд России свел на нет весь судебный процесс, который завершился вынесением вступившего в законную силу и обязательного к исполнению решения суда и, таким образом, нарушил принцип недопустимости пересмотра однажды решенного дела (res judicata). Изложенная властями Российской Федерации причина пересмотра дела, а именно необходимость исправления судебной ошибки, являлась той же самой, что и в приведенном деле Tregubenko (см. § 54). Поэтому Суд не усматривает оснований отступать от своей позиции, изложенной в упомянутых делах Ryabykh, Tregubenko и последующих. Суд считает, что отмена в порядке надзора решения суда от 10 марта 1999г. в целях исправления предполагаемой судебной ошибки составила неоправданное вмешательство в право заявителя на уважение его собственности, гарантированное Статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Следовательно, имело место нарушение этой нормы Конвенции.

 

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 § 1 В СВЯЗИ С ЧРЕЗМЕРНОЙ ДЛИТЕЛЬНОСТЬЮ СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА

36. Заявитель далее жаловался, что длительность судебного рассмотрения его иска о компенсации ущерба, причиненного службой судебных приставов, превысила требование разумного срока. Он ссылался на Статью 6 § 1 Конвенции, процитированную выше.

37. Правительство утверждало, что, с учетом вовлеченных инстанций, общий срок рассмотрения дела не являлся неразумным. Заявитель оспаривал мнение Правительства. Он утверждал, что рассматриваемое дело на было особо сложным. Если бы решение суда от 5 декабря 1997г., оставленное без изменения 16 января 1998г., было должным образом исполнено, последующие процедуры не заняли бы столько времени. За задержки в производстве по делу после даты отмены решения суда также несет ответственность Государство.

38. Суд отмечает, что судебное разбирательство началось 16 апреля 1998г., когда заявитель предъявил иск к службе судебных приставов. Первый раз судебное разбирательство завершилось вынесением в пользу заявителя решения суда от 10 марта 1999г., которое вступило в силу 20 марта 1999г. После вынесения в пользу заявителя решения суда было возбуждено исполнительное производство. Однако оно было приостановлено в июле 1999г., когда прокуратура г. Москвы предприняла первую попытку отменить решение суда в порядке надзора. В январе 2000г. Генеральная прокуратура еще раз опротестовала решение суда от 10 марта 1999г., что привело к решению от 29 февраля 2000г. о повторном рассмотрении дела, которое длилось до 28 ноября 2002г., когда Московский городской суд вынес окончательное определение по делу. Оценивая общую длительность судебного разбирательства, Суд полагает, что хотя она в решающей степени была обусловлена процедурами надзорного производства, этот вопрос сам по себе привел к установлению нарушения Статьи 6 § 1 Конвенции (см. выше). Следовательно, поскольку Суд уже рассмотрел этот вопрос, нет необходимости повторно рассматривать эти факты в свете требования «разумного срока», установленного Статьей 6 § 1 Конвенции.

 

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С ПРЕДПОЛАГАЕМЫМ ОТСУТСТВИЕМ ЭФФЕКТИВНЫХ СРЕДСТВ ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ

39. Заявитель жаловался, что у него не было эффективных средств правовой защиты в связи с длительностью судебного рассмотрения его гражданского иска. Он ссылался на Статью 13 Конвенции, которая гласит следующее:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.»

40. Правительство не представило отдельных замечаний по Статье 13 Конвенции, но настаивало, что «заявитель без достаточных оснований ссылается на нарушение своих прав, связанных с требованием «разумного срока». Заявитель настаивал, что у него не было эффективных средств для ускорения производства по делу.

41. Суд повторяет, что в данных обстоятельствах основным фактором, который повлиял на общий срок рассмотрения иска против службы судебных приставов, было решение суда надзорной инстанции, которое не подлежало обжалованию (см. выше; см. в этом отношении также Sardin v. Russia, (реш.), № 69582/01, 12 февраля 2004). Однако в данном деле вопрос о длительность судопроизводства был поглощен установлением нарушения Статьи 6 Конвенции в связи с пересмотром дела в порядке надзора, Суд полагает, что таким же образом следует рассмотреть и жалобу на нарушение Статьи 13 Конвенции. Ввиду своего вывода о том, что надзорное судопроизводство лишило заявителя «права на суд» (см. §§ 29-33 выше),Суд считает, что нет необходимости отдельно рассматривать жалобу на отсутствие эффективных средств правовой защиты в связи с процедурой, последовавшей за пересмотром дела в порядке надзора.

 

IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

42. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.»

A. Ущерб

1. Доводы сторон

43. Заявитель утверждал, что из-за халатного отношения судебных приставов он не получил 86 621 рубль по решению суда от 5 декабря 1997г. Он также утверждал, что эта сумма должна была быть увеличена в соответствии с индексом роста величины прожиточного минимума за соответствующий период. Заявитель представил письмо Московского городского комитета государственной статистики, содержащее статистическую информацию о величине прожиточного минимума в г. Москве. Заявитель полагал, что «основной долг» должен составить 598 221 рубль.

44. Заявитель также требовал выплаты пени за просрочку выплаты компенсации за его садовый дом в размере, обусловленном его страховкой. По словам заявителя, размер пени должен был бы увеличиваться в зависимости от индекса роста величины прожиточного минимума. По его расчетам к 2005г. размер пени составил бы 13 397 198 рублей.

45. В итоге заявитель требовал 375 372 евро в качестве материального ущерба.

46. Заявитель также требовал один миллион евро в качестве морального вреда, предположительно причиненного ему неспособностью властей взыскать сумму компенсации со страховой компании. Заявитель повторил свои доводы относительно обстоятельств данного дела.

47. Правительство утверждало, что требование было необоснованным. Во-первых, ответственность государства не может вытекать из положений страхового соглашения, как предлагал заявитель. Во-вторых, требования заявителя были основаны на неисполнении решения суда от 5 декабря 1997г. Однако эта часть жалобы была признана Судом неприемлемой для рассмотрения по существу. В-третьих, заявитель никогда не обращался в российские суды с целью увеличения размера причитающихся ему сумм ввиду инфляции. Правительство согласилось, что заявитель «мог требовать определенную компенсацию морального вреда... вследствие... халатных действий службы судебных приставов, как указано в решении Пресненского районного суда от 18 января 2002г., но не компенсации ущерба, первоначально причиненного страховой компанией». Оно также утверждало, что установление факта нарушения будет являться достаточной справедливой компенсацией.

2. Мнение Европейского Суда

48. Во-первых, Суд отмечает, что расчеты заявителя большей частью основаны на положениях страхового соглашения. Тем не менее данное дело не связано с отказом страховой компании компенсировать заявителю причиненный ему пожаром ущерб. Также данное дело не касается предполагаемого неисполнения властями Российской Федерации решения суда от 5 декабря 1997г. Эта жалоба была признана неприемлемой для рассмотрения по существу 9 ноября 2004г. Жалоба, в связи с которой установлено нарушение Конвенции, касалась отмены в порядке надзора решения суда от 10 марта 1999г. Поэтому только данный аспект дела может предоставить заявителю возможность получения компенсации по Статье 41 Конвенции.

49. Таким образом, Суд не может согласиться с расчетами, основанными на положениях страхового соглашения. Однако Суд согласен, что отмена решения суда от 10 марта 1999г. лишила заявителя материальных результатов судебного разбирательства по его иску к службе судебных приставов, что, очевидно, является сутью его жалоб. Поэтому можно понять, что заявитель требует суммы, присужденные ему решением суда от 10 марта 1999г.

50. Суд напоминает, что на основании этого решения суда заявителю был присужден 86 621 рубль. Однако 29 февраля 2000г. это решение было отменено; иными словами, заявитель был лишен своей «собственности» в размере 86 621 рубль (см. выше § 35). По мнению Суда, эта сумма составляет материальный ущерб и должна быть возвращена заявителю по Статье 41 Конвенции.

51. Заявитель также утверждал, что присужденная по решению суда основная сумма должна быть увеличена исходя из величины прожиточного минимума. Правительство утверждало, что заявитель не обратился во внутренние суды за подобным индексированием присужденной ему суммы. Тем не менее Суд отмечает, что по нормам национального закона решение суда от 10 марта 1999г. не существовало. При таких обстоятельствах любой поданный в национальные суды иск об индексировании основной суммы долга был бы, несомненно, отклонен. В связи с этим Суд полагает возможным установить действительный размер суммы долга по решению суда, исходя из роста величины прожиточного минимума.

52. Точность представленной заявителем статистической информации не оспаривается Правительством. Суд отмечает, что вынесенное в пользу заявителя решение суда было отменено в феврале 2000г. Заявитель представил информацию о величине прожиточного минимума вплоть до ноября 2004г. Исходя из данных, содержащихся в письме Комитета государственной статистики, на которое ссылался заявитель, присужденная в феврале 2000г. сумма в 86 621 рубль составляла бы в октябре 2004г. 176 208 рублей. Следовательно, эта сумма подлежит выплате заявителю в качестве компенсации материального ущерба, причиненного отменой решения суда от 10 марта 1999г., плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму.

53. Во-вторых, что касается морального вреда, Суд согласен, что отмена вступившего в законную силу решения суда, вынесенного в пользу заявителя, вызвала у заявителя чувство беспокойства и разочарования. Однако требуемая заявителем сумма является чрезмерной: рассматриваемое гражданское судопроизводство не касалось средств заявителя к существованию или его иных жизненно важных интересов. Принимая решение на основании принципа справедливости, Суд присуждает заявителю 1 500 евро в качестве морального вреда, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму.

 

B. Судебные расходы и издержки

54. Заявитель утверждал, что его расходы, связанные с рассмотрением жалобы Европейским Судом, составили 38 000 рублей. Он признал, что не сохранил всех документов в подтверждение своего требования, за исключением квитанции от переводчика. В квитанции было указано, что 5 900 рублей было заплачено за «перевод для Европейского Суда».

55. Правительство утверждало, что расходы на перевод не имели отношения к рассмотрению настоящей жалобы.

56. Суд, во-первых, должен установить, были ли указанные заявителем расходы понесены в действительности и, во-вторых, были ли они необходимыми (см. McCann and Others v. the United Kingdom, постановление от 27 сентября 1995г., Серии A, № 324, § 220). Суд отмечает, что заявителю была предоставлена правовая помощь, которая, как полагает Суд, могла покрыть все основные расходы заявителя, включая расходы на перевод. Заявитель не объяснил, зачем нужен был дополнительный перевод. Поэтому Суд приходит к выводу, что эти расходы не были необходимыми, и соответствующее требование следует отклонить. В отсутствие иных подтверждающих документов Суд не считает уместным присуждать заявителю компенсацию судебных расходов и издержек, помимо того, что он уже получил в рамках правовой помощи.

 

C. Процентная ставка за просрочку платежа

57. Суд считает, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка и плюс три процента.

 

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО

  1. Постановил, что имело место нарушение Статьи 6 § 1 Конвенции в связи с отменой решения суда от 10 марта 1999г.;
  2. Постановил, что имело место нарушение Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с тем же самым обстоятельством;
  3. Постановил, что нет необходимости в рассмотрении жалобы на длительность разбирательства по гражданскому делу;
  4. Постановил, что нет необходимости в рассмотрении жалобы на предполагаемое отсутствие внутригосударственных средств правовой защиты в связи с жалобой на длительность разбирательства;
  5. Постановил,
    1. что государство-ответчик в течение трех месяцев со дня вступления постановления в силу в соответствии со Статьей 44 § 2 Конвенции должно выплатить заявителю 176 208 рублей (сто семьдесят шесть тысяч двести восемь) в качестве материального ущерба и 1 500 евро (одну тысячу пятьсот) в качестве морального вреда, конвертированные в российские рубли на день выплаты, а также любой налог, который может быть начислен на вышеуказанные суммы;
    2. что по истечении вышеупомянутых трех месяцев, на присужденные суммы подлежит начислению простой процент в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка и плюс три процента;
  6. Отклоняет остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 18 января 2007 года в соответствии с §§ 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

Soren Nielsen
Секретарь Секции Суда

Christos Rozakis
Председатель Палаты