Дела

Анатолий Макаренко против РФ

Версия для печати
Адвокат Елена Липцер
Европейский суд по правам человека

Открыто: 5 декабря 2002 г.

Инициировано: жалоба № 5962/03, поданная против Российской Федерации

Основание: статья 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод

Ответчик: РФ

Постановление Суда

Страсбург, 22 декабря 2009 г.

Настоящее постановление вступит в законную силу при выполнении условий, установленных в Статье 44 § 2 Конвенции. Оно может подвергнуться редакторской правке.

В деле «Макаренко против России», 
Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе: 

  • Нины Важич, Президента, 
  • Анатолия Ковлера,
  • Элизабет Штайнер,
  • Ханлара Хаджиева,
  • Сверре Эрика Йебенса,
  • Джорджио Малинверни,
  • Джорджа Николау, судей,
  • Сорена Нильсена, Секретаря секции;

Рассмотрев в закрытом судебном заседании 3 декабря 2009 г., 
выносит следующее постановление, принятое в указанную дату: 

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (№ 5962/03) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») гражданином России господином Анатолием Михайловичем Макаренко («заявитель»), 4 декабря 2002 г.

2. Заявитель был представлен адвокатом Центра международной защиты господином [так в английском] Е.Липцер. Российское Правительство («Правительство») было представлено господином П.Лаптевым и госпожой В.Милинчук, бывшими Уполномоченными Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель, в частности, утверждал, что его арест был незаконным, что продолжительность содержания его под стражей была излишней, что внутригосударственные суды либо не рассмотрели его ходатайства об освобождении или жалобы на постановления по мере пресечения либо рассмотрели их с задержкой, что ему было отказано в «справедливом слушании» в ходе разбирательства в отношении обвинения в преступной клевете, и что его свобода выражения мнения была нарушена.

4. 22 июня 2006 г. Президент Первой Секции решил направить уведомление о жалобе Правительству. Также было решено рассмотреть существо жалобы одновременно с ее приемлемостью (Статья 29 § 3).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель родился в 1949 г. и проживал до своего ареста в г. Смоленске. Является бывшим заместителем губернатора Смоленской области.

 

A. Уголовное разбирательство по обвинениям в мошенничестве, отмывании денежных средств, незаконном хранении боеприпасов и подделке документов

1. Задержание заявителя и постановление об избрании в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу

6. 24 октября 2002 г. было возбуждено уголовное дело в отношении ряда сотрудников Смоленского областного совета по подозрению в отмывании денежных средств и мошенничестве.

7. 2 декабря 2002 г. заявитель был задержан в здании Смоленской областной прокуратуры, куда он был приглашен для допроса. Он был переведен в управление Федеральной службы безопасности (здесь и далее — ФСБ) по Смоленской области. Протокол его задержания, составленный в 14 часов в тот же день и представленный Правительством, указывает на то, что в офисе заявителя были найдены и изъяты определенные документы. Эти документы и другие доказательства, включая показания свидетелей, связывали заявителя с частными и государственными предприятиями, замешанными в отмывании денежных средств и мошеннических действиях, или назначали его ответственным за эти предприятия, и послужили основаниями для подозрения в отношении участия заявителя в мошенничестве при отягчающих обстоятельствах. Соответствующая часть протокола гласит:

«[Заявитель], подозреваемый в совершении тяжкого уголовного преступления, был задержан в соответствии с п. 1, 2 и 3 ч. 1 ст. 91 УПК РФ, поскольку у следствия были основания полагать, что в случае освобождения он может скрыться ..., угрожать свидетелям, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по данному делу».

Заявитель подписал протокол, представив письменные возражения против своего задержания и обвинений в свой адрес.

8. На следующий день старший следователь Следственного управления ФСБ по Смоленской области с согласия и.о. прокурора Смоленской области заявил ходатайство в Ленинский районный суд г. Смоленска об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу. В ходатайстве содержалось пространное описание мошеннической деятельности ряда частных и государственных предприятий, в которых заявитель, как утверждалось, принимал участие. Старший следователь также обратил внимание районного суда на другие обстоятельства, оправдывающие заключение заявителя под стражу, а именно, вероятность того, что он скроется и воспрепятствует производству по делу.

9. 3 декабря 2002 г. Ленинский районный суд вынес в отношении заявителя постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, признав, что он обвиняется в совершении тяжкого преступления и в случае освобождения может оказать давление на свидетелей, уничтожить доказательства и воспрепятствовать производству по делу.

10. Адвокат заявителя обжаловала решения о задержании и избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. В частности, она жаловалась на то, что доказательства, которые могли бы послужить основаниями для задержания заявителя, отсутствовали, а в случае существования таких доказательств они не были указаны в протоколе задержания заявителя. По словам адвоката, власти не представили никаких доказательств, оправдывающих вывод о том, что заявитель мог скрыться или воспрепятствовать производству по делу.

11. 11 декабря 2002 г. Смоленский областной суд оставил решение от 3 декабря 2002 г. без изменения, определив:

«Принимая во внимания обстоятельства дела, сведения о личности обвиняемого, [суд находит] ходатайство следователя обоснованным, поскольку [заявитель] мог угрожать свидетелям, уничтожить доказательства и воспрепятствовать производству по делу».

12. Две недели спустя 26 декабря 2002 г. Ленинский районный суд отклонил жалобу адвоката заявителя в отношении задержания заявителя, признав, что задержание было осуществлено в соответствии с ч.1 ст. 91 УК РФ.

13. 6 февраля 2003 г. Смоленский областной суд оставил решение от 26 декабря 2002 г. без изменений, подтвердив основания, приведенные районным судом.

2. Продление срока содержания заявителя под стражей.

(a) Постановление о продлении срока содержания под стражей от 31 января 2003 г.

14. 31 января 2003 г. Ленинский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 24 апреля 2003 г., постановив, что не было оснований для его освобождения.

15. Адвокат заявителя обжаловала это решение. В частности, она жаловалась на то, что районный суд не представил никаких оснований, делающих необходимым продление срока содержания заявителя под стражей.

16. В неуказанную дату Смоленский областной суд оставил решение от 31 января 2003 г. без изменений.

(b) Постановление о продлении срока содержания под стражей от 22 апреля 2003 г.

17. 22 апреля 2003 г. Ленинский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 июня 2003 г., объяснив это необходимостью дополнительного времени для проведения определенных следственных действий. Районный суд постановил:

«[Заявитель] обвиняется в совершении тяжкого уголовного преступления; судом была избрана в отношении него мера пресечения в виде заключения под стражу, поскольку он обвиняется в тяжком уголовном преступлении, таким образом, оснований для изменения или отмены [меры пресечения] не имеется.

Суд принимает во внимание тот факт, что срок содержания под стражей продлевается только на один месяц и 8 дней.

Суд принимает во внимание факт наличия у [заявителя] несовершеннолетних детей, однако, при определении вопроса о продлении срока содержания под стражей, суд учитывает тот факт, что [заявитель] обвиняется в совершении преступления, предусмотренного п. „б“ ч. 3 ст. 159 УК РФ, а именно в совершении тяжкого преступления, предусматривающего минимальное наказание в виде 5 лет лишения свободы».

18. Постановление от 22 апреля 2003 г. было оставлено без изменений по жалобе.

© Постановление о продлении срока содержания под стражей от 30 мая 2003 г.

19. 30 мая 2003 г. Ленинский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 сентября 2003 г., приведя те же самые причины, что и в постановлении от 22 апреля 2003 г.

20. 9 июня 2003 г. Смоленский областной суд оставил без изменений постановление от 30 мая 2003 г., приняв обоснование районного суда о том, что заявитель обвиняется в совершении тяжкого уголовного преступления и следственным органам было необходимо дополнительное время.

(d) Ходатайство об освобождении заявителя

21. 2 июля 2003 г. адвокат заявителя заявила ходатайство об освобождении заявителя под подписку о невыезде. Адвокат утверждала, что необходимость содержания заявителя под стражей перестала существовать, поскольку предварительное расследование было завершено. Адвокат также отметила обстоятельства, делающие маловероятным то, что заявитель скроется: заявитель имеет трех несовершеннолетних детей и постоянное место жительства и работы, до своего задержания он неоднократно вызывался следственными органами и всегда являлся по повестке.

22. 11 июля 2003 г. Ленинский районный суд отклонил данное ходатайство об освобождении. Он постановил, что заявитель обвиняется в мошенничестве при отягчающих обстоятельствах, отмывании денежных средств, незаконном хранение боеприпасов и подделке документов. Месяц спустя Смоленский областной суд оставил это постановление без изменений, подтвердив выводы районного суда.

(e) Решение от 25 сентября 2003 г.

23. 25 сентября 2003 г. Ленинский районный суд провел предварительное слушание, на котором адвокаты заявителя заявили ходатайство об освобождении заявителя и прекращении уголовного дела в отношении него. Районный суд отклонил ходатайство, поскольку заявитель обвинялся в совершении тяжких уголовных преступлений и в случае освобождения мог скрыться или воспрепятствовать установлению истины. Районный суд назначил первое заседание на 8 октября 2003 г.

24. Адвокаты заявителя, госпожа Липцер, госпожа Карлова и господин Кравчук, подали жалобу.

25. 13 октября 2003 г. Ленинский районный суд вернул жалобу госпоже Липцер, заявив, что заявитель отказался от ее услуг.

26. Через 10 дней президент адвокатской конторы № 10 Московской городской коллегии адвокатов сообщила районному суду о том, что госпожа Липцер и заявитель подписали соглашение, в соответствии с которым госпоже Липцер были даны полномочия по обжалованию решения от 25 сентября 2003 г. Жалоба госпожи Липцер на решение от 25 сентября 2003 г. прилагалась.

27. 30 октября 2003 г. Ленинский районный суд принял жалобу госпожи Липцер и направил ее в Смоленский областной суд. Через 5 дней областной суд, заслушав доводы госпожи Карловой и господина Кравчука, оставил без изменений решение от 25 сентября 2003 г. Жалоба госпожи Липцер была рассмотрена областным судом 30 декабря 2003 г. и отклонена как необоснованная.

(d) Ходатайство об освобождении заявителя и решение от 8 октября 2003 г.

28. На заседании 8 октября 2003 г. Ленинский районный суд отклонил ходатайство адвоката заявителя об освобождении заявителя.

29. Неделю спустя адвокат подала жалобу на решение районного суда.

30. 18 ноября 2003 г. Смоленский областной суд на основании п.2 ч. 5 ст. 355 УПК РФ прекратил кассационное разбирательство, признав, что ходатайство об освобождении было рассмотрено и отклонено в ходе судебного заседания, и что такое решение не подлежит обжалованию.

(e) Решение от 13 ноября 2003 г.

31. 13 ноября 2003 г. Ленинский районный суд провел судебное заседание. В ходе этого заседания адвокат заявителя заявила ходатайство об освобождении заявителя под подписку о невыезде. Районный суд отклонил ходатайство, отметив, что оснований для освобождения не имелось.

32. Адвокат заявителя обжаловала решение от 13 ноября 2003 г., сославшись на Статью 5 § 3 Конвенции.

33. 30 декабря 2003 г. Смоленский областной суд оставил решение от 13 ноября 2003 г. без изменений. Областной суд постановил, что основания, оправдывающие содержание заявителя под стражей, не изменились, и что ходатайство об освобождении было отклонено законно.

(h) Постановление о продлении срока содержания под стражей от 19 ноября 2003 г.

34. 19 ноября 2003 г. Ленинский районный суд отклонил очередное ходатайство об освобождении заявителя. Он постановил, что не было установлено новых оснований, позволяющих освободить заявителя. Это решение 30 декабря 2003 г. было оставлено без изменений по жалобе Смоленским областным судом, подтвердившим обоснование районного суда.

(i)Ходатайство об освобождении от 24 ноября 2003 г. и решения от 29 декабря 2003 г. и 30 января 2004 г.

35. 24 ноября 2003 г. адвокат заявителя заявила ходатайство об освобождении заявителя под подписку о невыезде. Ленинский районный суд отказался рассматривать это ходатайство, отметив, что оно было просто повторением предыдущих ходатайств адвоката об освобождении.

36. На заседании 29 декабря 2003 г. заявитель безуспешно ходатайствовал перед районным судом о своем освобождении. 6 апреля 2004 г. Смоленский областной суд рассмотрел жалобу адвокатов на решение от 29 декабря 2003 г. и оставил это решение без изменений, признав его законным. Областной суд подтвердил мнение районного суда о том, что оснований для освобождения заявителя не имелось.

37. 30 января 2004 г. районный суд отложил разбирательство по причине болезни другого подсудимого. Адвокаты безуспешно ходатайствовали об освобождении заявителя. 16 марта 2004 г. областной суд оставил без изменений решение от 30 января 2004 г. в силу отсутствия оснований для освобождения.

(j) Постановление о продлении срока содержания под стражей от 26 февраля 2004 г.

38. 26 февраля 2004 г. Ленинский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 26 мая 2004 г. Соответствующая часть постановления гласит:

«[Заявитель] обвиняется в совершении преднамеренных корыстных и тяжких преступлений. Обстоятельства, послужившие основаниями для избрания в отношении [заявителя] меры пресечения в виде заключения под стражу, не изменились. Новых обстоятельств, оправдывающих освобождение [заявителя] ... не появилось.

Судебное следствие не закончено, [судом] продолжается исследование доказательств. В случае освобождения подсудимый может воспрепятствовать установлению истины по делу, скрыться или продолжить заниматься преступной деятельностью».

39. 30 марта 2004 г. Смоленский областной суд подтвердил основания, приведенные районным судом в решении от 26 февраля 2004 г., и оставил его без изменений.

(k) Постановление о продлении срока содержания под стражей от 26 мая 2004 г.

40. 26 мая 2004 г. Ленинский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 26 августа 2004 г. по тем же самым причинам, что и в постановлении от 26 февраля 2004 г. Это решение вступило в законную силу 6 июля 2004 г., когда областной суд оставил его без изменений по жалобе, признав, что районный суд принял во внимание все имеющие отношение к делу факторы, включая личность заявителя, и законно продлил срок содержания под стражей.

3. Судебный процесс и кассация

41. 28 июня 2004 г. Ленинский районный суд признал заявителя виновным в мошенничестве при отягчающих обстоятельствах, незаконном хранении боеприпасов и подделке документов и приговорил его к 5 годам лишения свободы.

42. 12 октября 2004 г. Смоленский областной суд изменил приговор от 28 июня 2004 г., прекратил уголовное дело по обвинению в подделке документов в связи с истечением срока давности и сократил срок наказания на 2 месяца.

 

B. Уголовное разбирательство по обвинению в клевете

43. Утром 16 мая 2002 г. в автомобиль заявителя несколько раз выстрелили. В машине находились заявитель, его5-летняядочь, его охранник и водитель. Заявитель был ранен, охранник получил серьезные ранения, а водитель был убит.

44. В тот же день заявитель дал пресс-конференцию, на которой обвинил господина М., генерала ФСБ и кандидата на предстоящих выборах губернатора Смоленской области, в покушении на его убийство.

45. Жалоба, поданная господином М. в прокуратуру Смоленской области, привела к возбуждению 18 мая 2002 г. уголовного дела в отношении заявителя по обвинению в преступной клевете.

46. 19 августа 2002 г. заявителю в присутствии своего адвоката госпожи Карловой был вручен окончательный текст обвинительного заключения, и он был допрошен в качестве обвиняемого. В тот же день госпожа Карлова начала ознакомление с материалами дела в соответствии с требованиями ст. 53 УПК РФ. Через 2 дня заявитель и госпожа Карлова завершили ознакомление с материалами дела, о чем сделали записи в протоколе ознакомления.

47. 29 августа 2002 г. заявитель был вызван на судебное заседание перед мировым судьей судебного участка № 7 г. Смоленска, который, по ходатайству заявителя и госпожи Карловой, назначил предварительное слушание на 19 ноября 2002 г.

48. На первом заседании судебного процесса, прошедшем 19 декабря 2002 г., заявитель успешно ходатайствовал перед мировым судьей об отложении разбирательства для ознакомления его адвоката с материалами дела. 22 января 2003 г. мировой судья удовлетворил еще одно ходатайство заявителя и позволил двум другим адвокатам, привлеченным заявителем, вступить в дело.

49. В период между 22 января и 12 февраля 2003 г. прошел ряд судебных заседаний, на которых заявитель был представлен в основном госпожой Карловой.

50. На судебном заседании 6 февраля 2003 г. заявитель уведомил мирового судью о том, что он больше не намерен участвовать в судебном процессе и расторг договоры со всеми своими адвокатами. В тот же день мировой судья решил продолжить рассмотрение дела в отсутствие заявителя, отстранил двух адвокатов заявителя от участия в деле и постановил, что госпожа Карлова, третий адвокат заявителя, должна продолжать представлять его интересы. Судья объявил перерыв в заседании до после обеда того же дня. После обеденного перерыва заседание было продолжено. Госпожа Карлова зачитала повторный отказ заявителя от ее услуг и покинула зал суда, не дожидаясь ответа на него мирового судьи.

51. 7 февраля 2003 г. мировой судья постановил, что госпожа Карлова проявила неуважение к суду, покинув зал судебного заседания без разрешения. Судья также направил уведомление Президенту Адвокатской палаты Смоленской области о действиях госпожи Карловой с просьбой к нему обеспечить ее участие в следующем заседании.

52. Госпожа Карлова явилась на следующее заседание. Она сообщила судье, что отказывается оказывать помощь заявителю, сославшись на его отказ от ее услуг.

53. На следующее заседание 12 февраля 2003 г. госпожа Карлова не явилась. Мировой судья вынес частное определение и снова уведомил Адвокатскую палату Смоленской области о действиях госпожи Карловой.

54. В тот же день мировой судья признал заявителя виновным в совершении клеветы, соединенной с обвинением лица в совершении особо тяжкого преступления, и назначил ему наказание в виде лишения свободы сроком на один год условно с испытательным сроком один год. Мировой судья основывал свой приговор на показаниях потерпевшего и четырех свидетелей, которые участвовали в пресс-конференции заявителя, письменном протоколе, а также видео- и аудиозаписях пресс-конференции, письме из УВД Смоленской области об отсутствии информации в отношении участия господина М. в какой-либо незаконной деятельности и протоколе допроса заявителя. Мировой судья, в частности, установил:

"...суд квалифицирует действия [заявителя]... как распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица и подрывающих его репутацию, соединенное с обвинением лица в совершении особо тяжкого преступления, поскольку он в устной форме, не одному лицу, а кругу лиц распространил заведомо ложные сведения об организации господином М. покушения на его ([заявителя]) жизнь. Распространение указанной информации имело место в утвердительной, а не в предполагаемой форме. При этом [заявитель] знал, что господин М. занимает статус высокопоставленного должностного лица, который на момент сделанного заявления баллотировался на должность Губернатора Смоленской области, поэтому любая компрометирующая информация в какой-либо степени опорочит его репутацию. Приведенные [заявителем] сведения не соответствуют действительности ... носят голословный, ничем не подтверждающий характер: на момент данных высказываний в отношении господина М. никакого уголовного преследования и каких-либо проверочных мероприятий правоохранительными органами не велось; в заявлении не приведены какие-либо достоверные обстоятельства и не сделаны ссылки на какие-либо документы, подтверждающие правдивость сделанного высказывания, а также в нем отсутствуют ссылки на источники информации, на основании которых [заявитель] пришел к выводу о причастности господина М. в совершенном в отношении него преступлении. Безусловно [заявитель] осознавал это, однако публично в присутствии представителей средств массовой информации, умышленно сделал вышеназванное заявление, обвинив господина М. в совершении особо тяжкого преступления, которое опорочило потерпевшего, его честь и достоинство и о чем [заявитель] в силу занимаемого должностного положения — Заместитель Главы администрации Смоленской области — не мог не знать.

На заседании администрации Смоленской области 16 мая 2002 г. [заявителем] в подтверждение сделанного заявления о причастности господина М. к покушению на его жизнь было приведено только одно обстоятельство: что за несколько дней до [покушения на убийство] генералом М. в присутствии заместителя председателя Смоленского областного суда господина А. и заместителя прокурора Смоленской областной прокуратуры госпожи П. в его ([заявителя]) адрес были высказаны угрозы. Данное обстоятельство ... проверялось в ходе судебного разбирательства, но не нашло своего достоверного подтверждения, поскольку допрошенные в качестве свидетелей господин А. и госпожа П. не подтвердили указанное обстоятельство. Оснований не доверять показаниям указанных свидетелей у суда не имеется. Каких-либо других доказательств, подтверждающих правоту [заявителя] по сделанному им заявлению приведено и представлено не было.

Суд также отмечает, что об умысле подсудимого на распространение заведомо ложных сведений (независимо от мотива их распространения) и желание предать последних огласке, и тем самым сформировать у окружающих неправильное мнение о достоинстве потерпевшего и подорвать его репутацию накануне выборов, свидетельствуют в первую очередь категоричный, утвердительный, а не предположительный характер сделанного обвинительного заявления; содержание выступления [заявителя] как до, так и после высказанного клеветнического заявления; доведение неподтвержденной (ложной) информации на заседании администрации Смоленской области, т.е. кругу лиц, который не правомочен возбуждать уголовное преследование и проверять сделанное им заявление; неоднократность аналогичного заявления ... которые имели место после совершения покушения ... и в ходе предварительного следствия ... Также, о ложности заявления [заявителя] свидетельствует признание им в дальнейшем на пресс-конференции 28 мая 2002 г., где он подтвердил, что по располагаемой им информации, господин М. к покушению на его жизнь отношения не имеет, принес извинение«.

55. Заявитель и три его адвоката обжаловали приговор от 12 февраля 2003 г. В частности, они жаловались на то, что мировой судья продолжил судебный процесс после отказа заявителя от участия и заставил госпожу Карлову представлять интересы заявителя, несмотря на тот факт, что он отказался от помощи трех своих адвокатов, включая госпожу Карлову. Госпожа Карлова также подала отдельную жалобу на частные определения от 7 и 12 февраля 2003 г.

56. 21 ноября 2003 г. Ленинский районный суд г. Смоленска в присутствии заявителя и трех его адвокатов оставил без изменения приговор от 12 февраля 2003 г. Что касается жалобы заявителя о его праве на защиту, районный суд постановил, что по российскому законодательству адвокат не может отказаться представлять интересы подсудимого, если он уже принял на себя такую обязанность. Однако, подсудимый может отказаться от правовой помощи. Такой отказ не является обязательным для суда, если подсудимый в то же самое время ходатайствует перед судом об определении дела в его отсутствие. Таким образом, мировой судья законно постановил, что госпожа Карлова должна продолжать представлять интересы заявителя, поскольку последний не пожелал участвовать в судебном процессе, отказался от помощи своих адвокатов и не попросил суд назначить другого адвоката.

57. В тот же день Ленинский районный суд оставил без изменения частные определения от 7 и 12 февраля 2003 г.

58. 27 января 2004 г. Смоленский областной суд в первой инстанции оставил без изменения приговор от 12 февраля и постановление от 21 ноября 2003 г. и частные определения от 7 и 12 февраля 2003 г. Заявитель и два его адвоката присутствовали на заседании.

 

II. ОТНОСИМОЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

59. До 1 июля 2002 г. уголовно-правовые вопросы регулировались УПК РСФСР (Закон от 27 октября 1960 г., «старый УПК»). С 1 июля 2002 г. старый УПК был заменен УПК РФ (Закон № 174-ФЗот 18 декабря 2001 г., «новый УПК»).

 

A. Вопросы содержания под стражей

1. Меры пресечения

60. «Мерами пресечения» являются: подписка о невыезде, личное поручительство, залог и заключение под стражу (ст. 89 старого УПК, ст. 98 нового УПК).

2. Органы, избирающие меру пресечения в виде заключения под стражу

61. Конституция РФ от 12 декабря 1993 г. предусматривает, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению (Статья 22).

В соответствии со старым УПК постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу могло выноситься прокурором или судом (статьи 11, 89 и 96).

Новый УПК требует судебного решения районного или городского суда по обоснованному ходатайству прокурора с приложением соответствующих доказательств (чч. 1,3-6 ст. 108).

3. Основания для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу

62. При решении о том, применить ли к обвиняемому меру пресечения в виде заключения под стражу, от компетентного органа требуется рассмотреть вопрос о наличии «достаточных оснований полагать», что он или она скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью (ст. 89 старого УПК). Он также должен учесть тяжесть предъявленного обвинения, личность обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (ст. 91 старого УПК, ст. 99 нового УПК).

63. До 14 марта 2001 г. заключение под стражу в качестве меры пресечения применялось в том случае, если обвиняемый обвинялся в преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года или при наличии в деле «исключительных обстоятельств» (ст. 96). 14 марта 2001 г. в старый УПК были внесены изменения, и заключение под стражу было разрешено в отношении обвиняемых в преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 2 лет, если им нарушена ранее избранная мера пресечения, он не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации или его личность не установлена. Изменения от 14 марта 2001 г. также отменили положение, позволявшее избирать в отношении обвиняемых меру пресечения в виде заключения под стражу только на основании опасного характера якобы совершенного ими преступления. В новом УПК были воспроизведены эти измененные положения (ч. 1 ст. 97 и ч. 1 ст. 108) и добавлено положение о том, что в отношении обвиняемого не может быть избрана мера пресечения в виде заключения под стражу при возможности применения более мягкой меры пресечения.

4. Сроки содержания под стражей

(a) Два типа содержания под стражей

64. В Кодексах делается различие между двумя типами содержания под стражей: первый «в период предварительного следствия», т.е. когда компетентный орган — милиция или прокуратура — проводит расследование по делу, а второй «во время рассмотрения дела в суде» (или «в ходе судебного разбирательства»), на судебной стадии. Хотя на практике разницы между ними нет (заключенный содержится в том же самом СИЗО), исчисление сроков различается.

(b) Сроки содержания под стражей «в период предварительного следствия»

65. После задержания подозреваемый заключается под стражу «в период предварительного следствия». Максимально разрешенный срок содержания под стражей «в период предварительного следствия» составляет 2 месяца, но может быть продлен до 18 месяцев «в исключительных случаях». По старому УПК продление утверждалось прокурорами более высокого уровня, но теперь оно разрешается только по судебному решению, принятому вышестоящими судами (по новому УПК). Продление срока содержания под стражей свыше 18 месяцев «в период предварительного следствия» не допускается (ст. 97 старого УПК, ч. 4 ст. 109 нового УПК).

66. Срок содержания под стражей «в период предварительного следствия» исчисляется до направления прокурором уголовного дела в суд (ст. 97 старого УПК, ч. 9 ст. 109 нового УПК).

67. Доступ к материалам дела должен быть предоставлен не позднее чем за 30 суток до окончания предельного срока содержания под стражей (ст. 97 старого УПК, ч. 5 ст. 109 нового УПК). Если обвиняемому требуется дополнительное время для ознакомления с материалами дела, судья по ходатайству прокурора может продлить срок содержания под стражей до момента окончания ознакомления с материалами уголовного дела и направления дела в суд (ст. 97 старого УПК, п. 1 ч. 8 ст. 109 нового УПК). В соответствии со старым УПК, такое продление не могло превышать 6 месяцев.

68. В соответствии со старым УПК, суд первой инстанции имел право вернуть дело на «новое расследование» при обнаружении процессуальных нарушений, которые не могут быть устранены в ходе судебного процесса. В таких случаях содержание под стражей обвиняемого опять классифицировалось как «в период предварительного следствия», и продолжали применяться соответствующие сроки. Однако, при возвращении судом на новое расследование дела, по которому следователи уже использовали весь срок содержания под стражей «в период предварительного следствия», срок содержания под стражей все же может быть продлен прокурором, осуществляющим надзор за следствием, в пределах одного месяца с момента поступления к нему дела. Дальнейшее продление указанного срока производится только в том случае, если содержание под стражей «в период предварительного следствия» не превысило 18 месяцев (ст. 97).

(b) Сроки содержания под стражей "во время рассмотрения дела в суде"/"в ходе судебного разбирательства"

69. С даты направления дела прокурором в суд содержание обвиняемого под стражей квалифицируется как "во время рассмотрения дела в суде"/"в ходе судебного разбирательства«.

70. До 15 июня 2001 г. в старом УПК не устанавливалось пределов содержания под стражей «в ходе судебного разбирательства». 15 июня 2001 г. в силу вступила новая статья239-1,которая установила, что период содержания под стражей «в ходе судебного разбирательства» не может, как правило, превышать шесть месяцев со дня поступления дела в суд. Однако, при наличии данных, свидетельствующих о том, что освобождение подсудимого из-под стражи существенно затруднит всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела, суд по собственной инициативе либо по ходатайству прокурора вправе продлить срок содержания подсудимого под стражей не более чем на три месяца. Эти положения не распространяются на лиц, которые обвиняются в совершении особо тяжких преступлений.

71. Новый УПК предусматривает, что срок содержания под стражей «в ходе судебного разбирательства» исчисляется со дня поступления уголовного дела в суд и до вынесения приговора. Срок содержания под стражей «в ходе судебного разбирательства» обычно не может превышать 6 месяцев, но по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях суд первой инстанции может продлить срок содержания под стражей один или более раз каждый раз не более чем на 3 месяца (чч. 2 и 3 ст. 255).

5. Разбирательство в отношении законности содержания под стражей

(a) Содержание под стражей «в период предварительного следствия»

72. В соответствии со старым УПК, жалобы на применение органом дознания, следователем, прокурором заключения под стражу в качестве меры пресечения, а равно на продление срока содержания под стражей приносятся в суд лицом, содержащимся под стражей, его защитником или законным представителем. От судьи требовалось проверить законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей не позднее трех суток со дня получения соответствующих материалов. Проверка должна была производиться в закрытом заседании с участием прокурора и защитника или законного представителя лица, содержащегося под стражей. Лицо, содержащееся под стражей, подлежало вызову в судебное заседание, и проверка в его отсутствие допускалась лишь в исключительных случаях, когда это лицо по собственной инициативе отказывалось от участия в заседании. Судья мог либо отклонить жалобу, либо отменить меру пресечения в виде заключения под стражу и об освободить лицо из-под стражи (ст.220-1).Решение судьи могло быть обжаловано в суд вышестоящей инстанции. Жалоба подлежала рассмотрению в течение того же срока, что и жалоба на решение по существу (ст. 331 в конце).

73. В соответствии с новым УПК, постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или продлении срока содержания под стражей может быть обжаловано в вышестоящий суд в течение 3 суток со дня его вынесения. Суд кассационной инстанции принимает решение по жалобе не позднее чем через 3 суток со дня ее поступления (ч. 10 ст. 108).

(b) В ходе судебного разбирательства

74. При поступлении дела судья обязан решить, подлежит ли срок содержания под стражей продлению или же обвиняемый должен быть освобожден на период судебного процесса (ч. 5 ст. 222 и ст. 230 старого УПК, ч. 3 ст. 228 и п. 6 ч. 3 ст. 231 нового УПК) и вынести постановление по любому ходатайству заявителя об освобождении (ст. 223 старого УПК).

75. В любой момент времени в ходе судебного разбирательства суд вправе избрать, изменить или отменить меру пресечения, включая в виде заключения под стражу (ст. 260 старого УПК, ч. 1 ст. 255 нового УПК). Любое подобное решение выносится в совещательной комнате и подписывается всеми судьями состава суда (ст. 261 старого УПК, ст. 256 нового УПК).

76. Решение может быть обжаловано в вышестоящий суд. Жалоба должна быть принесена в течение 10 дней и рассмотрена в те же сроки, что и жалоба на постановление по существу (ст. 331 старого УПК, ч. 4 ст. 255 нового УПК).

6. Сроки судебного разбирательства

77. В соответствии со старым УПК, в течение 14 дней с момента получения дела (если обвиняемый находился под стражей), судья должен быть принять одно из следующих решений: (1) о назначении судебного заседания; (2) о возвращении дела для производства дополнительного расследования; (3) о приостановлении производства по делу или прекращении дела; или (4) о направлении дела по подсудности (ст. 221). Новый УПК уполномочивает судья в течение того же срока принять одно из следующих решений: (1) о направлении уголовного дела по подсудности; (2) о назначении предварительного слушания; или (3) о назначении судебного заседания (ст. 227). В этом последнем случае рассмотрение уголовного дела в судебном заседании должно быть начато не позднее 14 суток со дня вынесения судьей постановления о назначении судебного заседания (статья 239 старого УПК, ч. 1 ст. 233 нового УПК). Никаких ограничений в отношении назначения даты предварительного слушания нет.

78. Продолжительность всего судебного процесса по времени не ограничена.

79. В соответствии со старым УПК, суд кассационной инстанции должен был рассмотреть жалобу на постановление суда первой инстанции не позднее десяти суток со дня ее поступления. В исключительных случаях либо по делам особой сложности либо при рассмотрении Верховным Судом этот период мог быть продлен на 2 месяца (ст. 333). Дальнейшее продление не допускалось.

Новый УПК требует от суда кассационной инстанции начать рассмотрение жалобы не позднее 1 месяца со дня ее поступления (ст. 374).

 

B. Доступ к адвокату

80. В соответствующих частях статьи 51 нового УПК говорится:

«1. Участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если:

  • 1) подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном статьей 52 настоящего Кодекса;
  • 2) подозреваемый, обвиняемый является несовершеннолетним;
  • 3) подозреваемый, обвиняемый в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту;
  • 3.1) судебное разбирательство проводится в порядке, предусмотренном частью пятой статьи 247 настоящего Кодекса;
  • 4) подозреваемый, обвиняемый не владеет языком, на котором ведется производство по уголовному делу;
  • 5) лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь;
  • 6) уголовное дело подлежит рассмотрению судом с участием присяжных заседателей;
  • 7) обвиняемый заявил ходатайство о рассмотрении уголовного дела в порядке, установленном главой 40 настоящего Кодекса;

2. ...

3. Если в случаях, предусмотренных частью первой настоящей статьи, защитник не приглашен самим подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого, то дознаватель, следователь или суд обеспечивает участие защитника в уголовном судопроизводстве».

81. Статья 52 Кодекса предусматривает, что подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого. Такой отказ заявляется в письменном виде и об этом делается отметка в протоколе соответствующего следственного действия. Отказ от защитника не лишает подозреваемого, обвиняемого права в дальнейшем ходатайствовать о допуске защитника к участию в производстве по уголовному делу. Допуск защитника не влечет за собой повторения процессуальных действий, которые к этому моменту уже были произведены.

 

C.Участие подсудимого

82. Судебное разбирательство уголовного дела проводится при обязательном участии подсудимого, за исключением случая если по уголовному делу о преступлении небольшой или средней тяжести подсудимый ходатайствует о рассмотрении данного уголовного дела в его отсутствие (ч. 1 и 4 ст. 247 нового УПК).

 

D. Рассмотрение жалоб на приговор, вынесенный мировым судьей

83. Процедура подачи и рассмотрения жалоб на приговоры, вынесенные мировыми судьями, регулируется Главами43-45нового УПК. В частности, статья 365 Кодекса устанавливает, что при рассмотрении жалобы на приговор, вынесенный мировым судьей, районный суд проводит судебное следствие, включающее в себя рассмотрение ходатайств сторон и исследование доказательств, в том числе заслушивание свидетелей, экспертов и т.д. Районный суд может, по ходатайству сторон, вызвать новых свидетелей, произвести судебную экспертизу, истребовать вещественные доказательства и документы, даже если мировой судья ранее отказался проводить эти процессуальные действия. Районный суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства об исследовании новых доказательств на том основании, что оно не было удовлетворено мировым судьей.

 

ВОПРОСЫ ПРАВА

I. ИМЕВШЕЕ МЕСТО, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 1 © КОНВЕНЦИИ

84. Заявитель жаловался в соответствии со Статьей 5 § 1 Конвенции на то, что его задержание было незаконным, поскольку у властей не было никаких оснований подозревать его в совершении какого-либо уголовного преступления. Соответствующие части Статьи 5 предусматривают:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

© законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...»

A. Доводы сторон

85. Правительство, полагаясь на копию протокола задержания заявителя от 2 декабря 2002 г., заявило, что задержание было проведено в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального Кодекса РФ на основании обоснованного подозрения в том, что заявитель совершил ряд тяжких уголовных преступлений. Правительство подчеркивало, что подозрение было основано на обширных доказательствах, включая показания свидетелей и документы, связывающие заявителя с мошенничеством в крупном размере и отмыванием денежных средств.

86. Заявитель утверждал, что его задержание было незаконным, поскольку российские власти не привели никаких оснований, которые бы оправдывали вывод о совершении им преступления. Он также утверждал, что власти не полагались на исчерпывающий перечень оснований по ст. 91 УПК РФ в протоколе его задержания.

 

B.Оценка Суда

1. Приемлемость

87. Суд отмечает, что жалоба в данной части не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким иным основаниям. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.

2. Существо

88. Прежде всего, Суд повторяет, что «обоснованность» подозрения, на котором должно быть основано задержание, формирует неотъемлемую часть гарантии против произвольного задержания и заключения под стражу, изложенной в Статье 5 § 1 © Конвенции. Она требует существования некоторых фактов или сведений, которые бы убедили объективного наблюдателя в том, что лицо, о котором идет речь, возможно, совершило преступление, хотя что именно может считаться обоснованным будет зависеть от обстоятельств дела (см «Фокс, Кэмпбелл и Хартли [Fox, Campbell and Hartley] против Соединенного Королевства», постановление от 30 августа 1990 г., серия A № 182, стр. 16, § 32).

89. В настоящем деле Суд отмечает, что заявитель был задержан прокуратурой по подозрению в совершении мошенничества при отягчающих обстоятельствах. Протокол, составленный сразу после задержания и подписанный заявителем, содержал описание обвинений в отношении него и перечислял доказательства, на которых это подозрение было основано. Следственные органы, полагаясь на ст. 91 УПК РФ, также указали на возможность того, что заявитель может скрыться и воспрепятствовать производству по делу, как на дополнительные обстоятельства, оправдывающие его задержание (см. выше пункт 7). Законность задержания была оспорена заявителем во внутригосударственных разбирательствах, в которых суды двух инстанций, исследовав утверждения заявителя о том, что его задержание не оправдывалось подозрением, основанном на обоснованных основаниях, отклонил их как необоснованные (см. выше пп. 12 и 13). В этих разбирательствах следственными органами были приведены доказательства, касающиеся приведших к задержанию обстоятельств, и заявителю была предоставлена возможность представить свои возражения.

90. Что касается оснований для задержания заявителя, Суд отмечает, что внутригосударственные власти полагались на документальные доказательства, изъятые в офисе заявителя в ходе обыска, а также на свидетельские показания, связывавшие заявителя с мошеннической деятельностью в крупном размере, в которой были замешаны частные и государственные предприятия. Суд учитывает тот факт, что заявитель не оспаривал достоверность или последовательность документальных доказательств и свидетельских показаний (см., для сравнения, «Контрада [Contrada] против Италии», № 27143/95, решение Комиссии от 14 января 1997 г., Решения и доклады (DR)88-A).Более того, он не отрицал своей связи с предприятиями, замешанными в якобы имевшей место преступной деятельности. Возражения заявителя были достаточно техническими по характеру. Он просто утверждал, что власти должны были изложить подробный перечень доказательств, подтверждающих каждое из оснований, перечисленных в ст. 91 УПК РФ.

91. В этой связи Суд повторяет, что обоснованное подозрение, упомянутое в Статье 5 § 1 © Конвенции, не означает, что вина подозреваемого на этой стадии должна быть установлена и доказана, и для оправдания задержания и заключения под стражу не может требоваться установление совершения преступления, в котором обвиняется соответствующее лицо. Достоверное доказательство законности и характера предъявленных обвиняемому обвинений как раз и является целью официального расследования и заключения под стражу (см. «Броган [Brogan] и другие против Соединенного Королевства», постановление от 29 ноября 1988 г., серия A № 145-B,а также «Мюррей [Murray] против Соединенного Королевства», постановление от 28 октября 1994 г., серия A № 300-A).

92. В обстоятельствах настоящего дела Суд считает, что подозрение в отношении заявителя достигло требуемого уровня, поскольку было основано на конкретных сведениях о том, что он был замешан в мошенничестве в крупном размере. Суд также придает особый вес тому факту, что возражения заявителя на «обоснованность» подозрений в отношении него были исследованы внутригосударственными судами двух уровней юрисдикции, и отклонение ими утверждений заявителя было основано на их знаниях и опыте в отношении внутригосударственной хозяйственной деятельности (см. в отношении аналогичного обоснования «Х. против Германии», № 8098/77, решение Комиссии от 13 декабря 1978 г., Решения и доклады (DR) 16, и более свежее «О’Хара [O’Hara] против Соединенного Королевства», № 37555/97, §§ 37-38,ECHR 2001 X).

93. Соответственно, можно сказать, что заявитель был задержан и заключен под стражу по «обоснованному подозрению» в [совершении] уголовного преступления по смыслу подпункта © Статьи 5 § 1. Следовательно, не имелось нарушения этого положения Конвенции.

 

II. ИМЕВШЕЕ МЕСТО, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 3 КОНВЕНЦИИ

94. Заявитель жаловался на то, что продолжительность его содержания под стражей была необоснованной в нарушение Статьи 5 § 3 Конвенции, которая гласит:

«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „c“ пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда».

A. Доводы сторон

95. Правительство утверждало, что продолжительность содержания заявителя под стражей не была чрезмерной. Продления срока содержания под стражей были необходимы в обстоятельствах дела, в частности, принимая во внимание тяжесть обвинений в отношении заявителя и риск того, что в случае освобождения он мог воспрепятствовать производству по делу и скрыться. Правительство подчеркнуло, что следственные и судебные органы продемонстрировали особую старательность в проведении уголовного разбирательства в отношении заявителя.

96. Заявитель ответил, что внутригосударственные суды не привели никаких доказательств, показывающих, что он действительно мог продолжить заниматься преступной деятельность, скрыться или воспрепятствовать производству по делу. Единственной причиной для его продолжительного содержания под стражей была тяжесть обвинений в отношении него. Заявитель также отметил, что его поведение до задержания, в частности выполнение постановлений прокуратуры, было дополнительным доказательством необоснованности вывода внутригосударственных судов о том, что он может скрыться.

B. Оценка Суда

1. Приемлемость

97. Суд отмечает, что жалоба в данной части не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким иным основаниям. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.

2. Существо

(a) Общие положения

98. В соответствии с прецедентным правом Суда, вопрос о разумности срока содержания под стражей не может оцениваться абстрактно. Вопрос разумности содержания обвиняемого под стражей должен оцениваться в каждом случае в соответствии с его специфическими чертами. Продолжительное содержание под стражей может быть оправдано лишь в том случае, когда имеются конкретные признаки реального требования общественного интереса, которое, несмотря на презумпцию невиновности, перевешивает правило уважения личной свободы.

Обеспечение того, чтобы содержание под стражей обвиняемого в конкретном случае не превышало разумного срока, прежде всего является обязанностью национальных судебных органов. Для этого они должны изучить все обстоятельства, говорящие за и против существования реальных требований общественных интересов, которые могут обосновать — с должным учетом принципа презумпции невиновности — отклонение от правила соблюдения личной свободы, и изложить их в своих решениях, отклоняющих ходатайства об освобождении. По существу именно на основании причин, приведенных в этих решениях, и действительных фактов, упомянутых заявителем в своей жалобе, Суд и призывают решить, имелось ли нарушение Статьи 5 § 3 Конвенции (см. «Лабита [Labita] против Италии» [Большая Палата], № 26772/95, § 152, ECHR 2000 IV).

99. Доводы за и против освобождения не должны быть «общими и абстрактными» (см. «Смирнова против России», №№ 46133/99 и 48183/99, § 63, ECHR2003-IX).Когда законом предусматривается презумпция в отношении факторов, имеющих отношение к основаниям для продолжительного содержания под стражей, наличие конкретных факторов, перевешивающих правило уважения личной свободы, должно быть убедительно продемонстрировано (см. «Илийков [Ilijkov] против Болгарии», № 33977/96, § 84 в конце, 26 июля 2001 г.).

100. Сохранение обоснованного подозрения в том, что задержанный совершил преступление, является обязательным условием законности продолжительного содержания под стражей, однако по прошествии определенного промежутка времени оно более не является достаточным. В подобных случаях Суд обязан установить, продолжали ли другие основания, приведенные судебными органами, оправдывать лишение свободы. Когда такие основания являлись «соответствующими» и «достаточными», Суд должен также удостоверится в том, продемонстрировали ли компетентные внутренние власти «особую старательность» при проведении разбирательств (процитированное выше постановление по делу Лабита, § 153).

(b) Применение общих принципов к настоящему делу

101. Суд признает, что подлежащий исследованию период начался 2 декабря 2002 г., когда заявитель был задержан, и закончился 28 июня 2004 г., в день вынесения в отношении него обвинительного приговора Ленинским районным судом по обвинениям в мошенничестве, незаконном хранении боеприпасов и подделке документов. Суд уже признал, что заключение заявителя под стражу было изначально оправдано обоснованным подозрением в участии в мошенничестве в крупном размере (см. выше пункт 93). Внутригосударственные власти сослались на тяжесть обвинений и необходимость помешать заявителю скрыться и воспрепятствовать [производству по делу] как на основания для его заключения под стражу. На той стадии эти основания оправдывали содержания заявителя под стражей (см. «Худойоров против России», № 6847/02, §§ 176 и послед., ECHR 2005 ... (выдержки)). Однако, по прошествии времени эти основания неизбежно становились все менее и менее соответствующими. Соответственно, на властях лежала обязанность проанализировать личную ситуацию заявителя более подробно и привести конкретные причины для содержания его под стражей.

102. Суд отмечает, что власти продлевали срок содержания заявителя под стражей неоднократно. В своих решениях они последовательно опирались на тяжесть обвинений как на основной фактор, а также на возможность того, что заявитель скроется или воспрепятствует производству по делу.

103. Что касается опоры властей на тяжесть обвинений как на решающий элемент, Суд неоднократно постановлял, что тяжесть обвинений сама по себе не может оправдывать длительные периоды содержания под стражей (см. «Панченко против России», № 45100/98, § 102, 8 февраля 2005 г.; «Горал [Goral] против Польши», № 38654/97, § 68, 30 октября 2003 г.; а также процитированное выше постановление по делу Илийкова, § 81). Это особенно справедливо для российской правовой системы, где квалификация в законе фактов — и, соответственно, срок наказания, грозящего заявителю — определяется обвинением без судебной проверки того, подтверждают ли полученные доказательства обоснованное подозрение в том, что заявитель совершил утверждаемое преступление (см. процитированное выше постановление по делу Худойорова, § 180).

104. Другими основаниями для продолжительного содержания заявителя под стражей явились выводы властей о том, что заявитель мог скрыться и воспрепятствовать производству по делу. Суд повторяет, что установление существования конкретных фактов, относящихся к основаниям для продолжительного содержания под стражей, является обязанностью внутригосударственных властей. Перекладывание бремени доказывания в таких вопросах на заключенного равнозначно отмене действия статьи 5 Конвенции — нормы, которая делает заключение под стражу исключительным отклонением от принципа личной свободы, которое позволительно лишь в исчерпывающе перечисленных и строго определенных случаях (см. «Рохлина против России», № 54071/00, § 67, 7 апреля 2005 г.). Остается определить, установили ли и продемонстрировали ли убедительно внутригосударственные власти существование конкретных фактов в поддержку своих выводов.

105. Суд отмечает, что внутригосударственные власти оценивали вероятность того, что заявитель скроется, путем ссылки на тот факт, что он обвинялся в тяжких уголовных преступлениях и поэтому ему грозило строгое наказание. В этой связи Суд повторяет, что, хотя строгость грозящего наказания является соответствующим элементом при оценке риска того, что лицо скроется или продолжит заниматься преступной деятельностью, необходимость продолжения лишения свободы не может оцениваться с чисто абстрактной точки зрения. Она должна исследоваться со ссылкой на ряд других соответствующих факторов, которые могут либо подтвердить опасность того, что лицо скроется и продолжит заниматься преступной деятельностью, либо сделает ее настолько низкой, что она не сможет оправдать содержание под стражей до и во время суда (см. «Летелье [Letellier] против Франции», 26 июня 1991 г., § 43, серия А № 207, а также процитированное выше постановление по делу Панченко, § 106).

106. В настоящем деле, помимо открытой ссылки на то, что заявитель, скорее всего, будет угрожать свидетелям и уничтожит доказательства, внутригосударственные власти не привели никаких конкретных фактов, оправдывающих содержание заявителя под стражей на этом основании. Они не указали никаких обстоятельств, которые позволяли предполагать, что заявитель скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или иным способом воспрепятствует производству по делу. Внутригосударственные суды просто повторили тот же самый вывод в отношении возможного сговора, не приводя никаких причин, почему, несмотря на доводы, представленные заявителем в поддержку своих ходатайств об освобождении, они считали, что риск давления на свидетелей и уничтожения доказательств существовал и имел решающее значение. Более того, Суд не упустил из виду того факта, что заявитель в течение определенного времени после возбуждения уголовного дела по обвинению в мошенничестве не находился под стражей. Внутригосударственные суды не указали ни на какое несоответствующее или незаконное поведение заявителя в этот период. Правительство также не оспорило и утверждение заявителя о том, что он выполнял требования прокуратуры и участвовал в процессе расследования, когда бы его ни вызвали. Суд поэтому не убежден в том, что выводы внутригосударственных властей о том, что заявитель, скорее всего, воспрепятствовал бы производству по делу или скрылся, имеют достаточную фактическую основу.

107. Суд также подчеркивает, что при решении о том, должно ли лицо быть освобождено или заключено под стражу, на властях лежит обязанность по Статье 5 § 3 рассмотреть альтернативные меры обеспечения его явки в суд (см. «Сулаоя [Sulaoja] против Эстонии», № 55939/00, § 64, 15 февраля 2005 г., а также «Яблонский [Jabłoński] против Польши», № 33492/96, § 83, 21 декабря 2000 г.). На протяжении всего рассматриваемого периода власти не рассмотрели возможность обеспечения присутствия заявителя путем использования других «мер пресечения», таких как подписка о невыезде или залог, которые прямо предусмотрены российским законодательством для обеспечения соответствующего проведения разбирательств по уголовным делам, или как минимум, не попытались объяснить в своих решениях, почему такие альтернативы не обеспечили бы соответствующее проведение судебного процесса.

108. Суммируя, Суд признает, что решения внутригосударственных властей не были основаны на анализе всех имеющих отношение к делу фактов. Они никак не учли доводы в пользу освобождения заявителя до и в ходе судебного процесса, такие как его семейные обстоятельства и его поведение до его задержания. Суд также особенно озабочен тем фактом, что российские власти настойчиво использовали стереотипную суммарную формулу для оправдания содержания его под стражей.

109. Учитывая вышеизложенное, Суд считает, что, отказываясь от изучения конкретных обстоятельств или рассмотрения альтернативных «мер пресечения» и полагаясь в основном на тяжесть обвинений, власти продлевали срок содержания заявителя под стражей на основаниях, которые не могут считаться «достаточными». Таким образом, они не обосновали продолжительное содержание заявителя под стражей в течение более полутора лет. Поэтому нет необходимости рассматривать вопрос о том, было ли разбирательство в отношении заявителя проведено с должной старательностью на протяжении этого периода, поскольку такой продолжительный период не может в данных обстоятельствах считаться «разумным» по смыслу Статьи 5 § 3 Конвенции (см. «Мишкеткуль и другие против России», № 36911/02, § 59, 24 мая 2007 г. с последующими ссылками).

110. Соответственно, Суд признает нарушение статьи 5 § 3 Конвенции.

 

III. ИМЕВШЕЕ МЕСТО, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 4 КОНВЕНЦИИ

111. Заявитель, полагаясь на Статью 5 § 4 Конвенции, жаловался на то, что его жалоба на решение от 8 октября 2003 г. и его ходатайство об освобождении, заявленное 24 ноября 2003 г., не были рассмотрены. В своих дополнениях к формуляру, поданных 26 июля 2004 г., он также жаловался на то, что внутригосударственные суды не рассмотрели незамедлительно его ходатайства об освобождении и его жалобы на постановления по мере пресечения, вынесенные между ноябрем 2003 и июнем 2004 г. В своих возражениях, поданных в Суд 29 декабря 2006 г., заявитель, кроме того, жаловался на то, что внутригосударственные суды не рассмотрели безотлагательно его жалобу на незаконность избрания в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу в декабре 2002 года. Суд считает, что настоящие жалобы должны быть рассмотрены в соответствии со Статьей 5 § 4 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

A. Доводы сторон

112. Правительство, отвечая на утверждения заявителя о нерассмотрении внутригосударственными судами его жалобы на решение от 8 октября 2003 г. и на ходатайство об освобождении, заявленное 24 ноября 2003 г., заявило, что в силу постановления, вынесенного 2 июля 1998 г. Конституционным Судом Российской Федерации, любое судебное решение, относящееся к рассмотрению ходатайств сторон об изменении меры пресечения, может быть обжаловано, и такая жалоба должна быть рассмотрена по существу судом кассационной инстанции. Правительство подчеркнуло, что жалобы заявителя на постановления по мере пресечения, за исключением вынесенного 8 октября 2003 г., были рассмотрены судом кассационной инстанции. Правительство, полагаясь на ст. 120 УПК РФ, также отметило, что Ленинский районный суд должен был рассмотреть по существу ходатайство заявителя об освобождении, заявленное 24 ноября 2003 г., даже если новое ходатайство было просто повторением ходатайства об освобождении, уже отклоненного районным судом.

113. Что касается безотлагательности рассмотрения вопросов, связанных с мерой пресечения, Правительство отметило, что районный и областной суды рассмотрели ходатайства заявителя об освобождении и его жалобы в течение сроков, установленных УПК РФ.

114. Заявитель обратил внимание Суда на тот факт, что Правительство, по сути, признало, что его право по Статье 5 § 4 Конвенции было нарушено отказом внутригосударственных судов рассмотреть его жалобу на решение от 8 октября 2003 г. и его ходатайства об освобождении, заявленного 24 ноября 2003 г. Он настаивал на своей жалобе в части задержки рассмотрения его ходатайств об освобождении и жалоб на постановления по мере пресечения.

 

B. Оценка Суда

1. Приемлемость

115. Прежде всего, Суд отмечает, что жалоба в части имевшего место, по мнению заявителя, нерассмотрения безотлагательно жалобы заявителя на задержание и заключение под стражу в декабре 2002 года была впервые приведена заявителем в его возражениях 29 декабря 2006 г. Жалоба в этой части была представлена несвоевременно, поскольку окончательное решение по данному вопросу было принято Смоленским областным судом 6 февраля 2003 г. (см. выше пункт 13), т.е. более чем за 6 месяцев до того, как заявитель поднял этот вопрос в Суде, и поэтому должна быть отклонена в соответствии со Статьей 35 §§ 1 и 4 Конвенции.

116. Суд также отмечает, что в формуляре жалобы, поданном 26 июля 2004 г., заявитель жаловался на задержку в рассмотрении вопросов о содержании под стражей после ноября 2003 года. В этой связи Суд отмечает, что жалоба в части, касающейся постановлений по мере пресечения, вынесенных в первой инстанции до 26 января 2004 г., была тоже представлена по истечении6-месячногосрока и должна быть отклонена в соответствии со Статьей 35 §§ 1 и 4 Конвенции.

117. Суд отмечает, что в остальной части жалоба заявителя по Статье 5 § 4 не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким иным основаниям, и поэтому должна быть объявлена приемлемой.

2.Существо

(a) Безотлагательность рассмотрения

(i) Общие положения

118. Суд повторяет, что Статья 5 § 4, гарантируя задержанным или заключенным право обжаловать законность своего содержания под стражей, также провозглашает их право, после подачи такой жалобы, на безотлагательное судебное решение, касающееся законности содержания под стражей и предписывающее его прекращение, если оно оказывается незаконным. Хотя она не заставляет Договаривающиеся Стороны устанавливать второй уровень юрисдикции для исследования законности содержания под стражей, Государство, которое устанавливает такую систему, должно в принципе предоставлять заключенным те же гарантии в отношении обжалования, что и в отношении первой инстанции (см. «Наварра [Navarra] против Франции», 23 ноября 1993 г., § 28, серия A № 273-B,а также «Тот [Toth] против Австрии», 12 декабря 1991 г., § 84, серия A № 224). Требование о том, чтобы решение было вынесено «безотлагательно», бесспорно является одной из таких гарантий, и Статья 5 § 4, в отношении вопросов свободы, требует особенной быстроты (см. «Хатчисон Рид [Hutchison Reid] против Соединенного Королевства», № 50272/99, § 79, ECHR2003-IV).В этом контексте Суд также отмечает, что существует особая необходимость для быстрого решения, определяющего законность содержания под стражей, в случаях, когда судебный процесс не окончен, поскольку на подсудимого должен в полной мере распространяться принцип презумпции невиновности (см. «Иловецкий [Iłowiecki] против Польши», № 27504/95, § 76, 4 октября 2001 г.).

(ii) Применение общих принципов к настоящему делу

119. Суд отмечает, что у внутригосударственных судов ушло примерно 98, 45, 33 и 40 дней на рассмотрение различных ходатайств заявителя об освобождении или его жалоб на постановления по мере пресечения (см. выше пункты 36, 37,38-39и 40). Ничто не предполагает, что задержка рассмотрения ходатайств об освобождении и жалоб на постановления по мере пресечения была вызвана заявителем. Суд считает, что эти четыре периода не могут считаться соответствующими требованию Статьи 5 § 4 о «безотлагательности», в особенности учитывая, что вся их продолжительность была связана с действиями властей (см., например, «Мамедова против России», № 7064/05, § 96, 1 июня 2006 г.; процитированное выше постановление по делу «Худойоров против России», §§ 198 и 203; а также «Рехбок [Rehbock] против Словении», № 29462/95, §§ 85-86,ECHR2000-XII,где продлившаяся 23 дня процедура проверки не была «безотлагательной»).

120. Таким образом, имелось нарушение статьи 5 § 4 Конвенции.

(b)Жалоба на решение от 8 октября 2003 г. и ходатайство об освобождении, заявленное 24 ноября 2003 г.

(i)Общие принципы

121. Суд отмечает, что Статья 5 § 4 Конвенции дает право задержанному или заключенному на проверку в процессуальных и материально-правовых условиях, которые являются необходимыми для «законности», в терминах Конвенции, их лишения свободы. Это означает, что компетентный суд должен рассмотреть не только соблюдение процессуальных требований внутреннего законодательства, но также и обоснованность подозрения, на котором было основано задержание, и легитимность цели, преследовавшейся задержанием и последующим заключением под стражу (см. «Грауслис [Grauslys] против Литвы», № 36743/97, § 53, 10 октября 2000 г.). Чтобы удовлетворять требованиями Статьи 5 § 4 Конвенции, «проверка законности содержания заявителя под стражей» должна выполнять как материально-правовые, так и процессуальные правила национального законодательства, и, более того, быть проведена в соответствии с целью Статьи 5, а именно, для защиты личности против произвола (см. «Кейс [Keus] против Нидерландов», 25 октября 1990 г., § 24, серия A № 185 C).

(ii) Применение общих принципов к настоящему делу

122. Суд повторяет, что 18 ноября 2003 г. Смоленский областной суд отклонил жалобу заявителя на решение районного суда от 8 октября 2003 г., которым было отклонено ходатайство об освобождении. Областной суд мотивировал это тем, что решение не подлежало обжалованию, поскольку было вынесено в ходе судебного заседания (см. выше пункт30). 24 ноября 2003 г. Ленинский районный суд отказался рассматривать ходатайство заявителя об освобождении на том основании, что оно не содержало никакой новой информации, оправдывающей его освобождение (см. выше пункт 35).

123. Суд отмечает, что, как следует из доводов Правительства, в обоих случаях, 18 и 24 ноября 2003 г., областной и районный суды, соответственно, вынесли свои решения в нарушение внутригосударственных правовых норм. В обоих случаях внутригосударственные суды должны были рассмотреть утверждения заявителя по существу и вынести решение по существу его жалобы (см. выше пункт 112).

124. В таких обстоятельствах, учитывая прямые отказы внутригосударственных судов рассматривать вопрос о продолжительном содержании заявителя под стражей и принимать во внимание какие-либо доводы, касающиеся законности его содержания под стражей, и помня утверждения Правительства, Суд считает, что эти решения не являлись соответствующим правовым ответом для целей Статьи 5 § 4, и что они нарушили право заявителя на обжалование для проверки законности его содержания под стражей.

125. Следовательно, имелось нарушение Статьи 5 § 4 Конвенции в связи с нерассмотрением по существу жалобы заявителя на постановление по мере пресечения от 8 октября 2003 г. и его ходатайства об освобождении, заявленного 24 ноября 2003 г.

 

IV. ИМЕВШЕЕ МЕСТО, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ В ХОДЕ УГОЛОВНОГО ПРОИЗВОДСТВА ПО ДЕЛУ О КЛЕВЕТЕ

126. Заявитель жаловался на то, что его права были нарушены в ходе производства по обвинению в клевете, поскольку он не присутствовал и не был представлен на судебном процессе. Он полагался на Статью 6 §§ 1 и 3 © Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый ... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое разбирательство дела ... судом ...

...

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

...

© защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия».

A. Доводы сторон

127. Правительство подробно описало обстоятельства отказа заявителя от участия в судебном процессе и его решения, запрещающего трем его адвокатам представлять его. Оно также указало на то, что районный суд предпринял все необходимые шаги по обеспечению наилучшей возможной защиты интересов заявителя, пытаясь обеспечить присутствие госпожи Карловой. Госпожа Карлова была знакома с делом, представляя заявителя с ранних стадий уголовного разбирательства. Однако, попытки районного суда были безуспешными из-за неоднократных отказов госпожи Карловой действовать в качестве адвоката заявителя. Таким образом, районный суд истолковал поведение заявителя как тактику защиты и продолжил судебный процесс в его отсутствие. В заключение, ссылаясь на ст. 247 УПК РФ, Правительство отметило, что решение районного суда о проведении судебного процесса в отсутствие заявителя было законным, поскольку дело не касалось тяжкого преступления, а заявитель отказался от участия.

128. Заявитель утверждал, что его отказ от услуг трех привлеченных адвокатов был мотивирован его опасением за их жизни. Не представив никаких иных подробностей, он настаивал на том, что несмотря на свой отказ от участия в заседаниях и отказ от услуг адвокатов, суд первой инстанции должен был обеспечить наилучшее представление его интересов.

 

B. Оценка Суда

1. Приемлемость

129. Суд отмечает, что жалоба в данной части не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким иным основаниям. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.

2. Существо

130. Суд отмечает, что жалоба заявителя на нарушение его прав имеет две стороны, поднимая вопросы его отсутствия на судебном процессе и его непредставления на судебном процессе. Поскольку требования пункта 3 Статьи 6 должны рассматриваться как частные аспекты права на справедливое судебное разбирательство, гарантированное пунктом 1, Суд рассмотрит жалобу на основании обоих положений в совокупности (см., в числе других документов, «Пуатримоль [Poitrimol] против Франции», 23 ноября 1993 г., § 29, серия A № 277 A). Решая вопрос о том, было ли разбирательство в отношении заявителя справедливым, он также рассмотрит его в целом, включая решения судов апелляционных инстанций (см. «Эдвардс [Edwards] против Соединенного Королевства», постановление от 16 декабря 1992 г., § 34, серия A № 247-A).

131. Суд повторяет, что в интересах справедливого и правосудного уголовного процесса исключительно важно присутствие заявителя на судебном процессе в отношении него (см. «Лала [Lala] против Нидерландов», 22 сентября 1994 г., § 33, серия A № 297 A; процитированное выше постановление по делу Пуатримоль, § 35; а также «Де Лоренцо [De Lorenzo] против Италии» (реш.), № 69264/01, 12 февраля 2004 г.), а обязанность гарантировать право подсудимого по уголовному делу присутствовать в зале суда — в ходе изначального процесса или пересмотра — находится в числе неотъемлемых требований Статьи 6 (см. «Стоичков [Stoichkov] против Болгарии», № 9808/02, § 56, 24 марта 2005 г.).

132. Хотя это и не упомянуто прямо в пункте 1 Статьи 6, цель и назначение этой Статьи, взятой в целом, показывает, что «обвиняемый в совершении уголовного преступления» имеет право принимать участие в заседании. Более того, подпункты ©, (d) и (e) пункта 3 гарантируют «каждому обвиняемому в совершении уголовного преступления» право «защищать себя лично», «допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены» и «пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке», и трудно понять, как он может воспользоваться всеми этими правами, не присутствуя в суде (см. «Колоцца [Colozza] против Италии», 12 февраля 1985 г., § 27, серия A № 89, а также «Сейдович [Sejdovic] против Италии» [Большая Палата], № 56581/00, § 81, ECHR 2006 II).

133. Однако, также для справедливости системы уголовного правосудия исключительно важно, чтобы обвиняемый был в достаточной степени представлен защитником, как в первой, так и в последующей инстанции (см. процитированное выше постановление по делу Лала, § 33). Например, по ряду дел Суд уже постановил, что тот факт, что подсудимый, несмотря на то, что он был вызван соответствующим образом, не явился, не может — даже в отсутствие повода — оправдать лишение его права по Статье 6 § 3 © Конвенции на защиту адвокатом (см. «Пелладоа [Pelladoah] против Нидерландов», 22 сентября 1994 г., серия A № 297 B). Задачей судов было обеспечить справедливость судебного процесса и, соответственно, предоставление возможности адвокату, участвовавшему в судебном процессе явно с целью защиты обвиняемого в его отсутствие, это сделать (там же, § 34 и § 41).

134. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд повторяет, и это не оспаривалось сторонами, что заявитель и три его адвоката были уведомлены о судебном процессе и принимали в нем действенное участие вплоть до 6 февраля 2003 г. Однако, 6 февраля 2003 г. заявитель сообщил суду первой инстанции о своем решении не присутствовать ни на одном из последующих судебных заседаний и отстранить троих своих адвокатов (см. выше пункт 50). Суд отмечает, что в этой связи настоящее дело отличается от ряда дел, по которым были признаны нарушения гарантий «справедливого судебного разбирательства», поскольку заявитель по собственной инициативе решил не присутствовать и не быть представленным адвокатами (см. «Годди [Goddi] против Италии», 9 апреля 1984 г., § 26, серия A № 76; «Колоцца против Италии», 12 февраля 1985 г., § 28, серия A № 89; «F.C.B. против Италии», 28 августа 1991 г., §§ 30-33,серия A № 208 B; «Т. против Италии», 12 октября 1992 г., § 27, серия A № 245 C; процитированное выше постановление по делу Лала; а также процитированное выше постановление по делу Пелладоа).

135. В данной связи Суд отмечает, что ни буква, ни дух Статьи 6 Конвенции не мешают лицу, по своей собственной инициативе, прямо или косвенно отказаться от права на гарантии справедливого судебного разбирательства (см. «Квятковская [Kwiatkowska] против Италии» (реш.), № 52868/99, 30 ноября 2000 г.). Однако, чтобы быть эффективным для целей Конвенции, отказ от права должен быть установлен в недвусмысленной манере и сопровождаться минимальными гарантиями, соизмеримыми с ним по важности (см. «Сейдович против Италии» [Большая Палата], № 56581/00, § 86, ECHR2006-II;«Колу [Kolu] против Турции», № 35811/97, § 53, 2 августа 2005 г.; а также процитированное выше постановление по делу Колоцца, § 28). Отказ от однажды использованного права должен быть не только добровольным, но также являться осознанным и информированным отказом от этого права. До того, как можно сказать, что обвиняемый неявно, путем своего поведения, отказался от важного права по Статье 6, должно быть показано, что он мог разумно предвидеть последствия такого своего поведения (см. «Талат Тунч [Talat Tunç] против Турции», № 32432/96, 27 марта 2007 г., § 59, а также «Джонс [Jones] против Соединенного Королевства» (реш.), № 30900/02, 9 сентября 2003 г.).

136. С учетом обстоятельств настоящего дела, Суд убежден, что заявитель, в осознанной, явной и недвусмысленной манере, отказался от своего права защищать себя лично или через посредство защитника на судебном процессе. Ни в какой момент в ходе разбирательства внутри страны или разбирательства в настоящем Суде заявитель не оспаривал добровольный и информированный характер этого отказа. Обстоятельства неоднократного отказа госпожи Карловой от представления интересов заявителя, несмотря на попытки суда призвать ее к порядку, еще более подтверждают вывод о намеренном характере отсутствия заявителя и смещения им своих адвокатов. Суд также считает, что заявитель, будучи изначально представленным тремя выбранными им самим адвокатами, мог получить консультацию у своих адвокатов в отношении последствий своего отказа участвовать в судебных заседаниях и расторжения договоров на представление его интересов, и от него можно было ожидать понимания того, что его неучастие и отказ от адвокатов приведут к тому, что судебный процесс в отношении него будет проведен и приговор вынесен в отсутствие его самого и его юридических представителей (см., для сравнения, «Пфайфер и Планкл [Pfeifer and Plankl] против Австрии», 25 февраля 1992 г., § 38, серия A № 227, а также процитированное выше постановление по делу Джонс).

137. Тем не менее, Суд не упускает из виду довода заявителя о том, что, несмотря на отказ, решение мирового судьи продолжать судебный процесс в отсутствие заявителя и/или его юридических представителей противоречит гарантиям Статьи 6 Конвенции. В этом отношении Суд повторяет, что разбирательство, проведенное в отсутствие обвиняемого, не является в принципе несоответствующим Конвенции, если лицо, о котором идет речь, может впоследствии получить от заслушавшего его суда свежее определение существа обвинения как с правовой, так и с фактической точки зрения (см. процитированное выше постановление по делу Пуатримоль, § 31). Является спорным, применимо ли это последнее требование к случаю, когда обвиняемый отказался от своего права явиться и защищать себя лично или через посредство защитника (там же). Однако, Суду не нужно определять этот вопрос в настоящем деле, поскольку он считает, что по нижеизложенным причинам заявитель имел возможность добиваться нового пересмотра своего обвинительного приговора.

138. Суд отмечает, что заявитель обжаловал свой приговор в Ленинский районный суд, а затем в Смоленский областной суд. Он присутствовал на заседаниях судов и апелляционной, и кассационной инстанций, и был представлен несколькими адвокатами.

139. В соответствии с Главой 44 нового УПК, заявитель мог ходатайствовать о представлении районному суду новых доказательств (см. выше пункт 83). Он мог воспользоваться этим правом, если считал, что имелись вопросы, относящиеся к его осуждению, которые не были учтены мировым судьей из-за обстоятельств судебного процесса в отношении него. Однако, в материалах дела нет никаких указаний на то, что он ходатайствовал о приобщении новых доказательств или делал заявления, предполагающие, что доказательства совершения им клеветы были недостоверными или что в случае его участия и/или представления его интересов в судебном процессе в отношении его заявления о господине М. могло бы быть представлено какое-либо невинное объяснение или объяснение, ставящее под сомнение толкование судом первой инстанции его заявлений как лживых и клеветнических.

140. Поэтому Суд считает, что, учитывая полномочия районного суда заслушать новые доказательства, у заявителя была бы возможность добиваться нового определения в отношении обвинительного приговора в отношении него в случае наличия каких-либо доказательств в его распоряжении для его оспаривания (см. процитированное выше постановление по делу Джонс). На этом фоне Суд признает, что разбирательство в целом было справедливым.

141. Следовательно, не имелось нарушения Статьи 6 § 3 © в совокупности со Статьей 6 § 1 Конвенции.

 

V. ИМЕВШЕЕ МЕСТО, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ

142. Заявитель жаловался на то, что его осуждение за клевету являлось неоправданным и несоразмерным ограничением его права на свободу выражения мнения, предусмотренную в Статье 10 Конвенции, которая в части, относящейся к настоящему случаю, гласит:

«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе ... защиты репутации или прав других лиц ...»

A. Доводы сторон

143. Правительство считало, что заявитель намеренно распространял ложную информацию о господине М., обвиняя его в особо тяжком преступлении — покушении на убийство. Кроме того, по словам Правительства, в ходе пресс-конференции 28 мая 2002 г. заявитель подтвердил, что эта информация была ложной. Заявитель был осужден за клевету в соответствии со Статьей 129 УК РФ, которая предусматривает максимальное наказание в виде 3 лет лишения свободы.

144. Заявитель утверждал, что он сделал публичные заявления о господине М., обвиняя его в покушении на убийство, поскольку у него были все основания считать, что господин М. принял участие в подготовке этого уголовного преступления. Господин М. был соперником заявителя на выборах губернатора Смоленской области. Господин М. высказывал угрозы жизни заявителя в ответ на публичные заявления последнего в отношении участия господина М. в организованной преступной группе. Кроме того, заявитель считал, что он выражал личное мнение об участии господина М. в покушении на убийство, и поэтому от него нельзя ожидать проверки действительности или ложности его заявления. В заключение, заявитель, признавая, что вмешательство в его свободу выражения мнения преследовало «законную цель» защиты репутации и прав господина М., подчеркнул, что его заявления являлись «оценочным суждением», и доказать соответствие этого мнения действительности было невозможно. Он подчеркнул, что применение уголовно-правовых санкций к нему было необоснованной и несоразмерной мерой.

 

B. Оценка Суда

1. Приемлемость

145. Суд отмечает, что жалоба в данной части не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким иным основаниям. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.

2. Существо

146. Суд отмечает, что 12 февраля 2003 г. мировой судья признал заявителя виновным в совершении клеветы, соединенной с обвинением лица в совершении особо тяжкого преступления, и назначил ему наказание в виде лишения свободы сроком на один год условно с испытательным сроком один год. Решение было оставлено в силе по жалобе Ленинским районным судом, а впоследствии и Смоленским областным судом. Суд поэтому считает, что осуждение заявителя являлось вмешательством в право заявителя на свободу выражения мнения. Остается исследовать вопрос о том, было ли такое вмешательство «предусмотрено законом», преследовало ли оно одну или более из легитимных целей, упомянутых в Статье 10 § 2, а также было ли оно «необходимо в демократическом обществе» для достижения такой цели или таких целей (см. «Лингенс [Lingens] против Австрии», 8 июля 1986 г., §§ 34-37,серия А № 103).

(a) «Предусмотрено законом»

147. Обе стороны согласились с тем, что вмешательство было основано на применении Статьи 129 УК РФ. Суд не усматривает причины постановить, что вмешательство не было законным, и поэтому заключает, что вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения было «предусмотрено законом» по смыслу Статьи 10 § 2.

(b) Легитимная цель

148. Стороны согласились с тем, что вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения было нацелено на защиту прав и репутации других лиц, а именно господина М. Суд также соглашается с тем, что вмешательство имело легитимную цель.

© «Необходимо в демократическом обществе»

(i) Общие положения

149. Суд напоминает, что свобода выражения мнения является одним из основополагающих принципов демократического общества и одних из основных условий для его прогресса и самовыражения каждого человека. С учетом пункта 2 Статьи 10, она применима не только к «информации» или «идеям», принимаемым с одобрением или считающимся безобидными или нейтральными, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или беспокоят. Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых нет «демократического общества». Эта свобода подвергается исключениям, изложенным в пункте 2 Статьи, которые должны, однако, рассматриваться строго (см., в том числе , «Хертель [Hertel] против Швейцарии», 25 августа 1998 г., § 46, «Отчеты о постановлениях и решениях», 1998 VI; «Таммер [Tammer] против Эстонии, № 41205/98, § 59, ECHR 2001 I; а также „Стил и Моррис [Steel and Morris] против Соединенного Королевства“, № 68416/01, § 87, ECHR 2005).

150. В своей практике Суд различал между фактическими заявлениями и оценочными суждениями. В то время как существование фактов может быть продемонстрировано, соответствие действительности оценочного суждения не поддается доказыванию. Когда заявление является оценочным суждением, соразмерность вмешательства может зависеть о того, существует ли достаточная фактическая база для оспариваемого заявления, поскольку даже оценочное суждение без какой-либо фактической базы в его поддержку может быть чрезмерным (см., например, „Unabhängige Initiative Informationsvielfalt“ против Австрии», № 28525/95, §§ 39-40,ECHR2002-I;а также «Педерсен и Бадсгард [Pedersen and Baadsgaard] против Дании» [Большая Палата], № 49017/99, § 76, ECHR2004-XI).

151. Понятие необходимости подразумевает насущную социальную необходимость. Договаривающиеся стороны имеют определенную свободу усмотрения в этом отношении, но она идет рука об руку с европейским надзором, который является более или менее обширным, в зависимости от обстоятельств. Проверяя в соответствии со Статьей 10 решения, принятые национальными властями в рамках своей свободы усмотрения, органы Конвенции обязаны определить в свете дела в целом, было ли вмешательство, о котором идет речь, «соразмерным» преследуемой легитимной цели, и были ли причины, приведенные ими для оправдания данного вмешательства, «соответствующими и достаточными» (см., например, вышеупомянутое постановление по делу Хертель, § 46; вышеупомянутое постановление по делу Педерсен и Бадсгард, §§ 68-70;а также вышеупомянутое постановление по делу Стил и Моррис, § 87).

(ii) Применение вышеизложенного к настоящему делу

152. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд обязан взвесить ряд факторов при проверке соразмерности обжалуемой меры. Во-первых, Суд убежден в том, что заявление об организации господином М. покушения на убийство заявителя явно было фактическим обвинением, и таким образом поддается доказыванию (см., в числе многих других документов, «МакВикар [McVicar] против Соединенного Королевства», № 46311/99, § 83, ECHR 2002 III; вышеупомянутое постановление по делу Стил и Моррис, §§ 90 (конец) и 94; а также «Панев [Panev] против Болгарии, № 35125/97, решение Комиссии от 3 декабря 1997 г., не приведенное в Отчетах). Это заявление, направленное прямо и исключительно против господина М., устанавливало причинную связь между покушением на жизнь заявителя и действиями господина М. Это было прямо признано внутригосударственными судами (см. выше, пункт 54). Наличие или отсутствие причинной связи одного действия с другим является не предметом рассуждений, а фактом, подлежащим доказыванию (см. «Пфайфер [Pfeifer] против Австрии», № 12556/03, § 47, ECHR 2007 XII). Выступив с оскорбительными обвинениями, заявитель был ответственен за соответствие их действительности (см. «Румяна Иванова [Rumyana Ivanova] против Болгарии», № 36207/03, § 62, 14 февраля 2008 г.).

153. Суд также повторяет свои выводы (см. выше, пункт 140) о том, что последовавшее за этим разбирательство позволило заявителю представить доказательства соответствия его утверждений действительности (см., для сравнения, «Коломбани [Colombani] и другие против Франции» , № 51279/99, § 66, ECHR2002-V).В свете характера этого утверждения, эта задача не была непомерной или невозможной (см, для сравнения, «Торгейр Торгейрсон [Thorgeir Thorgeirson] против Исландии», 25 июня 1992 г., § 65 (в конце), серия A, № 239). Однако, никаких подобных доказательств представлено не было. Единственный довод, представленный заявителем в отношении угроз, сделанных господином М. за 2 дня до покушения на убийство, был отклонен как не соответствующий действительности после того, как предполагаемые свидетели угроз опровергли утверждения заявителя в открытом судебном заседании (см. выше, пункт 54). Суд не находит причин ставить под вопрос этот вывод.

154. Суд также учитывает тот факт, что вскоре после пресс-конференции, на которой были сделаны данные клеветнические заявления, заявитель провел еще одну пресс-конференцию для объявления о том, что его утверждение об участии господина М. в покушении на его жизнь было неправильным. Заявитель также извинился (см. выше пункт 54). Однако, признание и последующие извинения не умаляют того факта, что изначальные утверждения заявителя стали известны значительному числу лиц, включая представителей средств массовой информации, их читателей и сотрудников Смоленского областного Совета (см., с необходимыми изменениями, «Radio France» и другие против Франции«, № 53984/00, §§ 35 и 38 (в конце), ECHR 2004 II). Кроме того, извинения, хотя и демонстрируют готовность заявителя исправить ситуацию, не полностью устранили ущерб, нанесенный репутации господина М. Потенциальные последствия обвинений, сделанных заявителем в ходе пресс-конференции, для лица, которое в тот момент было кандидатом на выборах, были тяжелыми (см., с необходимыми изменениями, вышеупомянутое постановление по делу МакВикар, § 85). В любом случае, эти события, которые произошли только после того, как заявителю стало известно о возбуждении в отношении него уголовного дела в связи с клеветническим характером утверждений, не показывают, что заявитель занимался проверкой их правдивости или достоверности (см. вышеупомянутое постановление по делу Румяны Ивановой, § 65, с дальнейшими ссылками).

155. Оценивая необходимость вмешательства, также важно исследовать тот способ, которым внутригосударственные суды занимались этим делом, и, в частности, вопрос о том, применили ли они стандарты, соответствующие принципам, воплощенным в Статье 10 Конвенции. Изучение постановления мирового судьи, Ленинского районного суда и Смоленского областного суда (см. выше, пункты 54, 56 и 58) показывает, что они полностью признали, что настоящее дело включало в себя конфликт между правом на свободу выражения мнения и защитой репутации или прав других лиц, который они разрешили, взвесив соответствующие соображения.

156. Учитывая вышеизложенное, Суд убежден в том, что причины, приведенные национальными судами для признания заявителя виновным, были соответствующими и достаточными по смыслу его прецедентного права. В этой связи Суд не может принять довод заявителя о том, что само использование уголовно-правовых санкций в делах о клевете является нарушением Статьи 10. В связи со свободой усмотрения, предоставленной Договаривающимся Сторонам данным положением, уголовная мера в ответ на клевету не может сама по себе считаться несоразмерной преследуемой цели (см. вышеупомянутое постановление по делу «Radio France» и другие против Франции«, § 40; а также «Линдон, Очаковский-Лоренс и Жюли [Lindon, Otchakovsky-Laurens and July] против Франции» [Большая Палата], №№ 21279/02 и 36448/02, § 59, ECHR 2007-...). Также не противоречит Конвенции и требование к подсудимому доказать, на разумном уровне, что его обвинения, по существу, соответствовали действительности (см. выше, пункт 153). Следует также отметить, что дело было возбуждено по инициативе господина М., а не государственных властей (см., для сравнения, «Райчинов [Raichinov] против Болгарии», № 47579/99, § 50 (в конце), 20 апреля 2006 г.).

157. Наконец, Суд обязан убедиться в том, что наказание, которому был подвергнут заявитель, не нарушило баланс между его свободой выражения мнения и необходимостью защиты репутации господина М. (см. «Кумпэнэ и Мазэре [Cumpǎnǎ and Mazǎre] против Румынии» [Большая Палата], № 33348/96, § 111, ECHR2004-XI).Он считает, что назначенное заявителю наказание — лишение свободы сроком на один год с испытательным сроком один год — в конкретных обстоятельствах дела не представляется чрезмерным. Суд придает особый вес тому факту, что после признания заявителя виновным мировой судья воздержался от назначения максимального наказания, предусмотренного ст. 129 УК РФ (см. выше, пункт 143), и предпочел условное наказание с испытательным сроком реальному лишению свободы, приняв во внимание различные смягчающие обстоятельства (ср. с вышеупомянутым делом Кумпэнэ и Мазэре, §§ 37, 112, 113 (в конце) и 118). Суд первой инстанции привел убедительные причины в своем постановлении в этой части, в соответствии с прецедентным правом настоящего Суда о том, что уголовное наказание за клевету должно иметь разумное отношение соразмерности с нанесенным ущербом репутации (см. «Толстой Милославский против Соединенного Королевства», 13 июля 1995 г., § 49, серия A № 316-B;«Крутиль [Krutil] против Германии» (реш.), № 71750/01, 20 марта 2003 г.; «Independent News and Media and Independent Newspapers Ireland Limited» против Ирландии«, № 55120/00, § 110, 16 июня 2005 г.; а также вышеупомянутое постановление по делу Стил и Моррис, § 96).

158. Подводя итог, в свете причин, приведенных национальными судами для признания заявителя виновным, а также относительной мягкости назначенного ему наказания, Суд убежден, что власти не вышли за пределы своей свободы усмотрения.

159. Таким образом, не имелось нарушения статьи 10 Конвенции.

 

VI. ДРУГИЕ ИМЕВШИЕ МЕСТО ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

160. Наконец, заявитель жаловался на различные процессуальные дефекты, которые были допущены следственными органами и внутригосударственными судами в ходе уголовного разбирательства в отношении него.

161. С учетом всех имеющихся у него материалов, Суд признает, что доказательства не демонстрируют признаков нарушения прав и свобод, изложенных в Конвенции и Протоколах к ней. Соответственно, жалоба в этой части должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии со Статьей 35 §§ 3 и 4 Конвенции.

VII. V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

162. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение положений Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного возмещения, Суд, в случае необходимости, присуждает выплату справедливой компенсации потерпевшей стороне».

A. Ущерб

163. Заявитель потребовал 529 500 долларов США в отношении материального ущерба. Он утверждал, что эта сумма представляет собой капитальные убытки в ходе его содержания под стражей. Заявитель утверждал, что он не мог работать в ходе судебного разбирательства, его собственность и денежные средства были изъяты следственными органами в ходе обыска в его доме, его родственники понесли расходы по его содержанию под стражей и осуждению, им также пришлось оплатить услуги телохранителей для защиты жизни заявителя и жизни членов его семьи, и состояние здоровья заявителя значительно ухудшилось в результате содержания его под стражей и осуждения. Он также потребовал 50 000 000 долларов США в качестве морального ущерба.

164. Правительство утверждало, что требования заявителя были необоснованными и неоправданными. Оно также оспаривало существование причинной связи между якобы имевшим место нарушением и материальным ущербом, якобы понесенным заявителем, поскольку решение о предпочтении уголовных обвинений в отношении заявителя не было предметом рассмотрения Суда по настоящему делу.

165. Суд разделяет точку зрения Правительства об отсутствии причинной связи между признанными нарушениями и заявленным материальным ущербом (см. "Нахманович против России, № 55669/00, § 102, 2 марта 2006 г.). Кроме того, заявитель не представил документов, подтверждающих якобы понесенные им расходы. Соответственно, Суд не находит причины присудить заявителю какую-либо сумму в этой части.

166. Что касается нематериального ущерба, Суд отмечает, что он признал сочетание нарушений по настоящему делу. Суд признает, что заявитель испытал унижения и страдания из-за чрезмерной продолжительности его содержания под стражей и нерассмотрения властями эффективно и/или безотлагательно его ходатайств об освобождении и жалоб на постановления по мере пресечения. В данных обстоятельствах он считает, что страдания и отчаяние заявителя не могут быть компенсированы простым признанием нарушения. Руководствуясь требованиями справедливости и принимая в расчет, в частности, продолжительность содержания заявителя под стражей, он присуждает заявителю 5 000 евро в качестве компенсации морального ущерба плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму.

 

B. Расходы и издержки

167. Заявитель также потребовал 100 067 578 долларов США в отношении расходов и издержек, понесенных во внутригосударственных судах и настоящем Суде, из которых 23 842 доллара США представляют собой почтовые расходы, канцелярские товары и расходы на подготовку документов, а 100 043 736 долларов США представляют собой расходы на юридическую помощь и проценты на часть расходов на юридическую помощь, которую заявитель был не в состоянии выплатить своим адвокатам из-за своей неплатежеспособности. Заявитель сослался на договор со своими адвокатами, в том числе госпожой Липцер, и чеки, показывающие, что он заплатил 50 000 рублей госпоже Липцер и 27 150 двум другим адвокатам, представлявшим интересы заявителя в разбирательстве внутри страны.

168. Правительство утверждало, что заявитель смог обосновать только свои требования в отношении 50 000 рублей, выплаченных им госпоже Липцер за ее помощь в подаче жалобы в настоящий Суд.

169. Суд повторяет, что возмещению в рамках Статьи 41 Конвенции подлежат только такие расходы и издержки, которые действительно были понесены и были необходимы и разумны в количественном отношении (см., например, «Сахин [Sahin] против Германии [Большая Палата], № 30943/96, § 105, ECHR2003-VIII).Прежде всего, Суд отмечает, что заявитель не предоставил чеки и квитанции в обоснование своих расходов на подготовку и направление документов. Поэтому Суд не может определить, были ли расходы, затребованные заявителем, действительно понесены в заявленной сумме, и поэтому не присуждает никакой суммы в этой части.

170. Далее Суд отмечает, что заявитель был представлен несколькими адвокатами в разбирательствах внутри страны, включавших в себя сложные вопросы, в том числе жалобы в отношении причин продолжительного содержания заявителя под стражей, и требовавших квалифицированной правовой помощи. Суд также отмечает, что в 2002 году заявитель выдал адвокату Центра международной защиты госпоже Липцер доверенность на представление его интересов в Европейском Суде по правам человека. Адвокат действовала в качестве представителя заявителя на протяжении всего разбирательства. Исходя из длины и подробности поданных заявителем состязательных бумаг очевидно, что от его имени была проведена значительная работа. Однако, с учетом представленных документов, Суд считает, что заявитель смог обосновать только часть своих требований в отношении расходов на юридическую помощь. Поэтому Суд присуждает ему в данной части 1 730 евро плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму.

C. Пени

171. Суд считает, что пени должны начисляться исходя из максимальной процентной ставки по кредитам Европейского Центрального банка плюс три процента.

 

ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО

  1. Объявляет жалобы в отношении незаконности задержания заявителя, чрезмерной продолжительности его содержания под стражей, нерассмотрения внутригосударственными властями жалобы заявителя на решение от 8 октября 2003 г. и его ходатайства об освобождении, заявленного 24 ноября 2003 г., и невынесения «безотлагательного» решения о законности его содержания под стражей после 29 декабря 2003 г., отсутствия заявителя и его адвокатов на судебных заседаниях по обвинению в клевете и неоправданного вмешательства в его право на свободу выражения мнения приемлемыми, а жалобу в остальной части неприемлемой;
  2. Постановляет, что не имелось нарушения Статьи 5 § 1 © Конвенции.
  3. Постановляет, что имелось нарушение Статьи 5 § 3 Конвенции.
  4.  Постановляет, что имелось нарушение Статьи 5 § 4 Конвенции в связи с задержкой в рассмотрении законности содержания заявителя под стражей после 29 декабря 2003 г. и нерассмотрением по существу жалобы заявителя на постановление по мере пресечения от 8 октября 2003 г. и его ходатайства об освобождении, заявленного 24 ноября 2003 г.
  5. Постановляет, что не имелось нарушения Статьи 6 § 3 © в совокупности со Статьей 6 § 1 Конвенции.
  6. Постановляет, что не имелось нарушения Статьи 10 Конвенции.
  7. Постановляет
    1. что Государство-ответчик выплачивает заявителю в течение трех месяцев с даты вступления данного постановления в законную силу в соответствии со Статьей 44 § 2 Конвенции следующие суммы, отконвертированные в российские рубли по курсу на день оплаты:
      1. EUR 5 000 (пять тысяч евро) в отношении морального ущерба;
      2. EUR 1 730 (тысячу семьсот тридцать евро) в отношении расходов и издержек;
      3. любые налоги, которые могут начисляться на вышеуказанные суммы;
    2. что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев и до момента производства выплаты на вышеуказанные суммы начисляются простые проценты из расчета максимальной процентной ставки по кредитам Европейского Центрального банка в период просрочки плюс три процента;
  8. Отклоняет остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

 

Совершено на английском языке и доведено до сведения в письменной форме 22 декабря 2009 г. в соответствии с Правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

Сорен Нильсен
Секретарь

Нина Важич
Президент