Дела

Дмитрий Елизаров против РФ

Версия для печати
Адвокат Дмитрий Аграновский
Европейский суд по правам человека

Открыто: 18 июля 2007 г.

Инициировано: жалоба № 36551/07

Основание: статья 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод

Ответчик: РФ

Постановление Суда

Страсбург, 26 марта 2009 г.

По делу «Елизаров против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:

  • Нины Ваич, Председателя Палаты,
  • Анатолия Ковлера,
  • Элизабет Штейнер,
  • Дина Шпильманна,
  • Сверре Эрика Йебенса,
  • Джорджио Малинверни,
  • Георга Николау, судей,
  • а также при участии Андре Вампаша, Заместителя Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 5 марта 2009 г., вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 36551/07, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Дмитрием Владимировичем Елизаровым (далее — заявитель) 18 июля 2007 г.

2. Интересы заявителя представлял Д. Аграновский, адвокат, практикующий в Московской области. Власти Российской Федерации в Европейском Суде были первоначально представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека В.В. Милинчук, а впоследствии Уполномоченным Г.О. Матюшкиным.

3. Заявитель жаловался, что его предварительное заключение было незаконным и чрезмерно длительным.

4. 7 января 2008 г. председатель Первой Секции решил коммуницировать жалобу властям Российской Федерации в части чрезмерной длительности содержания под стражей. Также было решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу (пункт 3 статьи 29 Конвенции). Председатель принял решение о разбирательстве жалобы в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель родился в 1978 году и проживает в г. Москве.

 

A. Возникновение оснований жалобы

6. Заявитель принадлежал к общественной организации Национал-большевистская партия. 15 ноября 2005 г. Верховный Суд Российской Федерации принял решение о ее ликвидации . 19 января 2006 г. Федеральная регистрационная служба Министерства юстиции отклонила заявление о регистрации политической партии с тем же названием. Члены партии обжаловали отказ в Таганском районном суде г. Москвы.

7. 13 апреля 2006 г. 15 членов партии, включая заявителя, прибыли в Таганский районный суд на слушание их жалобы на отказ в регистрации Национал-большевистской партии. Заявитель утверждает, что около здания суда они были атакованы группой из 40 человек и вынуждены были защищаться. По утверждениям властей Российской Федерации, члены партии, включая заявителя, напали на прохожих с газовыми пистолетами и резиновыми дубинками.

 

B. Уголовное дело против заявителя

8. 11 апреля 2007 г. заявитель был задержан. В протоколе задержания было указано, что свидетели опознали заявителя как одного из участников нападения. В тот же день ему было предъявлено обвинение в участии в массовых беспорядках, сопровождавшихся использованием газового оружия, и хулиганстве , преступлении, предусмотренном частью 2 статьи 213 Уголовного кодекса.

9. 12 апреля 2007 г. Тверской районный суд г. Москвы официально заключил заявителя под стражу, сославшись на тяжесть обвинения, отсутствие регистрации по месту жительства в г. Москве или постоянного места работы. Суд заключил, что заявитель может скрыться, воспрепятствовать производству по делу или продолжить заниматься преступной деятельностью.

10. В своей жалобе от 13 апреля 2007 г. заявитель указывал, что был задержан через год после драки. Он имел все возможности скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью или воспрепятствовать расследованию в течение этого года, если бы пожелал. Тот факт, что он не скрылся от правосудия, доказывает, что у него отсутствовало такое намерение. Он не был судим, имел постоянное место жительства и работы в г. Москве, положительно характеризовался, его жена страдала эпилепсией, и у него был ребенок. Он был единственным кормильцем в семье. Он просил об освобождении под залог.

11. 7 мая 2007 г. Московский городской суд оставил постановление без изменения, установив, что оно было законным и обоснованным.

12. В неустановленную дату дело заявителя было передано в Таганский районный суд.

13. 22 мая 2007 г. Таганский районный суд назначил предварительное заседание на 29 мая 2007 г. и постановил оставить меру пресечения заявителю без изменения. Он сослался на тяжесть обвинения, личность заявителя и на то, что он ранее привлекался к административной ответственности, в том числе за совершение нескольких нарушений общественного порядка, и заключил, что заявитель мог скрыться или продолжить заниматься преступной деятельностью. Доводы заявителя о наличии у него ребенка, о том, что его жена страдала эпилепсией, а также о том, что ему самому требовалась медицинская помощь, были недостаточны для его освобождения.

14. Заявитель обжаловал постановление, повторив доводы, изложенные в жалобе от 13 апреля 2007 г. Московский городской суд 11 июля 2007 г. оставил постановление без изменения, найдя его законным, обоснованным и мотивированным.

15. 24 мая 2007 г. член парламента предложил личное поручительство за то, что заявитель не скроется.

16. 29 мая 2007 г. Таганский районный суд возвратил дело следователю, обязав его соединить дело заявителя с делами шести других членов Национал-большевистской партии, которые обвинялись в связи с теми же событиями 13 апреля 2006 г. Кроме того, он постановил оставить меру пресечения заявителю без изменения. Он сослался на тяжесть обвинения и на то, что он ранее привлекался к административной ответственности. Личность заявителя и обстоятельства совершения вменяемого заявителю преступления давали основания предполагать, что он может скрыться, воспрепятствовать производству по делу или продолжить заниматься преступной деятельностью.

17. В тот же день дело заявителя было соединено с делами шести других лиц, которые предположительно находились с ним в преступном сговоре.

18. 28 июня 2007 г. Тверской районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 6 августа 2007 г. со ссылкой на тяжесть предъявленного обвинения, на то, что он ранее привлекался к административной ответственности, на необходимость дальнейшего расследования и угрозу того, что заявитель скроется или воспрепятствует расследованию. Он счел, что доводы заявителя о его положительных характеристиках и семейной ситуации не были убедительными. Защитник заявителя не участвовал в слушании.

19. Заявитель обжаловал постановление, повторив доводы, приведенные в его жалобе от 13 апреля 2007 г. Кроме того, он указал, что его защитник не был уведомлен о слушании. В неустановленную дату жалоба была отклонена Московским городским судом.

20. В июле 2007 г. семеро обвиняемых, включая заявителя, были преданы суду.

21. 26 июля 2007 г. Таганский районный суд назначил предварительное заседание на 8 августа 2007 г. и постановил, что подсудимые должны оставаться под стражей. Суд счел, что подсудимые обвинялись в тяжком преступлении, совершенном организованной группой, некоторые участники которой еще не установлены, и заключил, что они могли скрыться или запугивать потерпевших или свидетелей. Далее он отметил, что утверждения подсудимых о том, что они не намеревались скрываться, были неубедительными, и пришел к выводу об отсутствии оснований для применения более мягкой меры пресечения.

22. 8 августа 2007 г. Таганский районный суд провел предварительное заседание и оставил меру пресечения в отношении всех подсудимых без изменения по тем же основаниям, что и ранее.

23. 24 сентября 2007 г. Московский городской суд оставил без изменения постановления от 26 июля и 8 августа 2007 г., сочтя их законными и обоснованными.

24. В сентябре 2007 г. заявитель и его соподсудимые подали ходатайства об освобождении в Таганский районный суд. 12 сентября 2007 г. Таганский районный суд отклонил их ходатайства. Он отметил, что доводы подсудимых неоднократно рассматривались и отклонялись при принятии постановлений о продлении срока содержания под стражей. Он указал, что основания для содержания подсудимых под стражей, приведенные в постановлениях о продлении его срока, сохраняли свое значение, и их содержание под стражей было по-прежнему необходимо. Подсудимые обвинялись в тяжком преступлении, совершенном организованной группой, некоторые участники которой еще не установлены. Учитывая тяжесть предъявленных обвинений, они могли скрыться, продолжить преступную деятельность или воспрепятствовать установлению истины в случае освобождения.

25. 12 декабря 2007 г. Московский городской суд оставил постановление без изменения.

26. 26 декабря 2007 г. Таганский районный суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 апреля 2008 г. Он счел, что основания для содержания под стражей, приведенные в предыдущих постановлениях о продлении его срока, сохраняли свое значение, и оставался риск того, что они скроются, продолжат преступную деятельность или воспрепятствуют правосудию. Суд также отметил, что доводы подсудимых об отсутствии состава преступления в их действиях и отсутствии доказательств их причастности к преступлению, которое им вменялось, неосновательны, поскольку, продлевая срок содержания под стражей, суд не делает выводов в отношении их виновности или невиновности.

27. Заявитель обжаловал постановление, утверждая, что выводы районного суда носили гипотетический характер. Он принял постановление о коллективном заключении под стражу без учета личных обстоятельств каждого из них. В частности, судом не были учтены доводы заявителя об отсутствии у него судимости, о том, что он положительно характеризовался, имел постоянное место жительства и работы, являлся единственным кормильцем больной жены и малолетнего ребенка. Он выражал готовность внести залог и предоставил районному суду личное поручительство члена парламента. Наконец, он утверждал, что в течение года, прошедшего между вменяемыми ему событиями и его задержанием, он не предпринимал попыток скрыться или воспрепятствовать ходу расследования. Таким образом, отсутствовали основания полагать, что он сделает это на более поздней стадии производства по делу.

28. 12 марта 2008 г. Московский городской суд оставил без изменения постановление о продлении срока содержания под стражей, сочтя его законным и обоснованным, поскольку отсутствовали основания для освобождения подсудимых.

29. 24 марта 2008 г. Таганский районный суд осудил подсудимых согласно предъявленным обвинениям и приговорил заявителя к одному году и шести месяцам лишения свободы.

 

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

30. С 1 июля 2002 уголовно-правовые вопросы регулируются Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (Закон № 174-ФЗот 18 декабря 2001 г.).

31. «Превентивные меры» или «меры пресечения» включают обязательство не покидать город или регион, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 98) . При необходимости от подозреваемого или обвиняемого может быть взято обязательство о явке (статья 112).

32. При избрании меры пресечения компетентный орган обязан установить, имеются ли «достаточные основания полагать», что обвиняемый скроется от следствия или суда, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует установлению истины (статья 97). Он также должен был учитывать тяжесть предъявленного обвинения, личность подозреваемого или обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 99).

33. Содержание под стражей применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (часть 1 статьи 108).

34. После задержания подозреваемый помещается под стражу на период «предварительного следствия». По истечении шести месяцев продление срока может быть осуществлено в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Срок содержания под стражей не может быть продлен свыше 18 месяцев (части1-3статьи 109). Срок содержания под стражей «в период предварительного следствия» исчисляется до направления прокурором уголовного дела в суд (часть 9 статьи 109).

35. С даты направления дела в суд прокурором подсудимый считается содержащимся под стражей «за судом» . Срок его содержания его под стражей «за судом» исчисляется до вынесения приговора. Как правило, он не может превышать шести месяцев, но по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях суд может продлить его каждый раз не более чем на три месяца (части 2 и 3 статьи 255).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

36. Ссылаясь на подпункт «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции, заявитель жаловался, что отсутствовали основания для его заключения под стражу, и что суды страны не придали надлежащего значения доводам защиты. Ссылаясь на пункт 3 статьи 5 Конвенции, он указывал, что его право на рассмотрение дела в разумный срок было нарушено, и постановления о его заключении под стражу не были достаточно обоснованы. В соответствующих частях статья 5 Конвенции предусматривает следующее:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

© законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „с“ пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд...».

A. Приемлемость жалобы

37. Что касается жалобы заявителя на незаконность его содержания под стражей, Европейский Суд отмечает, что 12 апреля 2007 г. Тверской районный суд г. Москвы заключил заявителя под стражу с учетом тяжести предъявленного ему обвинения. Срок содержания заявителя под стражей несколько раз продлевался национальными судами.

38. Принимая такие постановления, суды страны действовали в пределах своих полномочий, и не имеется данных о том, что они недействительны или незаконны в рамках национального законодательства. Вопрос о том, были ли они достаточно мотивированными и относимыми, анализируется ниже в связи с вопросом о соблюдении пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Худоёров против Российской Федерации» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, §§ 152 и 153, ECHR 2005 ... (извлечения)).

39. Европейский Суд находит, что содержание заявителя под стражей совместимо с требованиями пункта 1 статьи 5 Конвенции. Отсюда следует, что в этой части жалоба должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

40. Что касается жалобы заявителя на нарушение права на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда, Европейский Суд считает, что жалоба заявителя не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

 

B. Существо жалобы

1. Доводы сторон

41. Власти Российской Федерации утверждали, что постановления о содержании заявителя под стражей были законными и обоснованными. Суды страны приняли во внимание тяжесть предъявленных обвинений, тот факт, что заявитель не проживал по месту регистрации в Ростовской области и не имел регистрации по месту жительства в г. Москве. Таким образом, имелись основания полагать, что в случае освобождения он может скрыться. Кроме того, национальные суды ссылались на риск продолжения заявителем преступной деятельности, который обосновывался указанием на членство заявителя в Национал-большевистской партии. Указанная партия была признана российским судом экстремистской организацией и запрещена. Ее члены прибегали к радикальным и насильственным действиям для выражения своих политических взглядов, и многие их них обвинялись или осуждались за преступления. Заявитель ранее штрафовался в административном порядке за нарушения общественного порядка, что доказывало наличие риска продолжения заявителем преступной деятельности. Национальные суды также учли тот факт, что вменяемое заявителю преступление было совершено организованной группой. Таким образом, содержание заявителя под стражей было необходимо, чтобы предупредить воспрепятствование установлению истины с его стороны путем сообщения подробностей расследования своим соучастникам. Наконец, власти Российской Федерации подчеркнули, что национальные суды тщательно исследовали доводы заявителя и сочли их недостаточными для освобождения. Так, поскольку заявитель не имел постоянного дохода, его довод о наличии у него ребенка был правильно признан национальными судами неосновательным. По мнению властей Российской Федерации, имелись «относимые и достаточные» основания для предварительного заключения заявителя.

42. Заявитель полагал, что суды страны не указали «относимых и достаточных» мотивов для содержания его под стражей. Он не скрылся от правосудия в течение года, прошедшего между дракой и его задержанием, хотя имел все возможности сделать это, если бы пожелал. Он считал себя потерпевшим, а не виновником нападения, и был заинтересован в сотрудничестве со следствием для оказания ему содействия в установлении истины. Он не был судим, имел постоянное место жительства и работы и являлся единственным кормильцем больной жены и дочери. Он выражал готовность внести залог и предоставил судам личное поручительство члена парламента. Таким образом, отсутствовал риск того, что он скроется. Он не мог воспрепятствовать расследованию, поскольку был задержан после его завершения. Далее он утверждал, что его членство в Национал-большевистской партии не предполагало угрозы продолжения им преступной деятельности. Члены Национал-большевистской партии никогда не прибегали к насилию. Все уголовные дела против них были политически мотивированны, и они преследовались за политические убеждения и членство в оппозиционной организации Национал-большевистской партии. Заявитель заключил, что национальные суды продлевали срок его содержания под стражей, не ссылаясь на конкретные обстоятельства в подтверждение своего вывода о том, что он может скрыться, воспрепятствовать расследованию или продолжить заниматься преступной деятельностью.

 

2. Мнение Европейского Суда

(a) Общие принципы

43. Европейский Суд напоминает, что наличие обоснованного подозрения в том, что задержанный совершил преступление, является определяющим условием законности содержания под стражей. Однако по прошествии времени оно перестает быть достаточным. Европейский Суд должен в этом случае установить, оправдывают ли продолжение лишения свободы другие основания, приведенные судебными органами. Если такие основания являются «относимыми» и «достаточными», Европейский Суд должен убедиться также, что национальные власти проявили «особую тщательность» в проведении разбирательства (см. Постановление Большой Палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, §§ 152 и 153, ECHR2000-IV).

44. Существует презумпция в пользу освобождения. Как неоднократно указывал Европейский Суд, вторая часть пункта 3 статьи 5 не дает судебным органам возможности выбора между доставкой обвиняемого к судье в течение разумного срока или его освобождением до суда. До признания его виновным обвиняемый должен считаться невиновным, и цель рассматриваемого положения заключается в том, чтобы обеспечивать его временное освобождение, как только его содержание под стражей перестает быть разумным. Лицо, обвиняемое в преступлении, должно всегда освобождаться до суда, если государство-ответчик не продемонстрирует, что имеются «относимые и достаточные» причины, оправдывающие продолжение содержания его под стражей (см., в частности, Постановление Европейского Суда от 13 марта 2007 г. по делу «Кастравец против Молдавии» (Castravet v. Moldova), жалоба № 23393/05, § 30 и 32; Постановление Большой Палаты по делу «Маккей против Соединенного Королевства» (McKay v. the United Kingdom), жалоба № 543/03, § 41, ECHR 2006 ...; Постановление Европейского Суда от 21 декабря 2000 г. по делу «Яблонский против Польши» (Jablonski v. Poland), жалоба № 33492/96, § 83; и Постановление Европейского Суда от 27 июня 1968 г. по делу «Ноймейстер против Австрии» (Neumeister v. Austria), Series A № 8, § 4). Пункт 3 статьи 5 Конвенции не может рассматриваться как безоговорочно допускающий содержание под стражей при условии, что оно продолжается не дольше определенного срока. Власти обязаны обеспечить убедительное обоснование любого периода содержания под стражей, каким бы коротким он ни был (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шишков против Болгарии» (Shishkov v. Bulgaria), жалоба № 38822/97, § 66, ECHR 2003 I (извлечения)).

45. Национальные власти обязаны установить существование конкретных фактов, имеющих отношение к основаниям длительного содержания под стражей. Переход бремени доказывания к заключенному в таких делах был бы равнозначен отмене правила статьи 5 Конвенции, положения, признающего заключение под стражу отступлением в исключительных случаях от права на личную свободу, которое допустимо в строго определенных случаях, не допускающих расширительного толкования (см. Постановление Европейского Суда от 7 апреля 2005 г. по делу «Рохлина против Российской Федерации» (Rokhlina v. Russia), жалоба № 54071/00, § 67; и Постановление Европейского Суда от 26 июля 2001 г. по делу «Илийков против Болгарии» (Ilijkov v. Bulgaria), жалоба № 33977/96, §§ 84-85).Национальные судебные органы должны исследовать все факты, свидетельствующие в пользу или против существования реального требования публичного интереса, оправдывающего, с надлежащим учетом принципа презумпции невиновности, отход от правила уважения личной свободы, и должны указать их в своих решениях об отклонении ходатайств об освобождении. В задачу Европейского Суда не входит установление таких фактов с подменой национальных властей, принявших решение о заключении заявителя под стражу. Европейский Суд призван установить наличие или отсутствие нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции в основном на основании мотивов, приведенных в решениях национальных судов, и реальных фактов, указанных заявителем в своих жалобах (см. Постановление Европейского Суда от 8 июня 2006 г. по делу «Корчуганова против Российской Федерации» (Korchuganova v. Russia), жалоба № 75039/01, § 72; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Илийков против Болгарии», § 86; и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу «Лабита против Италии», § 152).

(b) Применение в настоящем деле

46. Заявитель был задержан 11 апреля 2007 г. Суд первой инстанции осудил его согласно предъявленным обвинениям 24 марта 2008 г. Таким образом, период, который должен быть принят во внимание, составляет чуть менее года.

47. Хотя заявитель отрицал какое-либо участие в преступной деятельности, Европейский Суд отмечает, что потерпевшие опознали его в качестве одного из участников нападения. Поэтому он исходит из того, что его содержание под стражей могло быть первоначально вызвано обоснованным подозрением в совершении преступления. Остается удостовериться в том, что судебные власти привели «относимые» и «достаточные» мотивы для обоснования длительного содержания заявителя под стражей, и что они проявили «особую тщательность» при проведении разбирательства.

48. В дополнение к обоснованному подозрению в отношении заявителя судебные органы также учитывали риск того, что он скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует правосудию. В этой связи они ссылались на тяжесть обвинения, отсутствие регистрации по месту жительства или постоянной работы в г. Москве, привлечение к административной ответственности в прошлом и тот факт, что вменяемое преступление было совершено организованной группой.

49. Тяжесть предъявленного обвинения являлась основным фактором при оценке возможности того, что заявитель скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует отправлению правосудия. Европейский Суд неоднократно указывал, что хотя суровость наказания, которое грозит обвиняемому, является существенным элементом при оценке угрозы того, что он скроется или продолжит заниматься преступной деятельностью, необходимость в продолжении лишения свободы не может оцениваться с чисто абстрактной точки зрения, с учетом только тяжести обвинения. Основанием для продолжения не может быть также вероятность осуждения к лишению свободы (см. Постановление Европейского Суда от 26 июня 1991 г. по делу «Летелье против Франции» (Letellier v. France), Series A № 207, § 51; см. также Постановление Европейского Суда от 8 февраля 2005 г. по делу «Панченко против Российской Федерации» (Panchenko v. Russia), жалоба № 45100/98, § 102; Постановление Европейского Суда от 30 октября 2003 г. по делу «Горал против Польши» (Goral v. Poland), жалоба № 38654/97, § 68; и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Илийков против Болгарии», § 81). Это особенно важно для российского законодательства, где квалификация деяния (и, таким образом, наказания, грозящего заявителю) осуществляется стороной обвинения без судебной проверки вопроса о том, являются ли представленные доказательства достаточным основанием подозревать заявителя во вменяемом ему преступлении (см. Постановление Европейского Суда от 25 октября 2007 г. по делу «Говорушко против Российской Федерации» (Govorushko v. Russia), жалоба № 42940/06, § 48). Суды страны прямо отказались рассматривать доказательную базу против заявителя или проверять наличие обоснованных подозрений его причастности к совершению вменяемого ему преступления (см. § 26 настоящего Постановления).

50. Другим основанием для длительного содержания под стражей заявителя являлся тот факт, что ранее он привлекался к административной ответственности. Европейский Суд признает, что этот фактор имеет значение при оценке угрозы того, что заявитель продолжит заниматься преступной деятельностью. Такая опасность, если она убедительно установлена, может вынудить судебные органы заключить подозреваемого под стражу и впоследствии продлевать срок его содержания там с целью пресечения любых попыток совершения новых преступлений. Однако, в числе других условий, необходимо, чтобы эта опасность была достоверной и мера целесообразной с учетом обстоятельств дела и особенно биографии и личности заинтересованного лица (см. Постановление Европейского Суда от 12 декабря 1991 г. по делу «Клот против Бельгии» (Clooth v. Belgium), Series A № 225, § 40). В делах «Клот против Бельгии» и «Колев против Болгарии» (Kolev v. Bulgaria) (см. ниже) Европейский Суд указал, что прежняя судимость не оправдывала содержания заявителя под стражей, поскольку он был осужден за ненасильственные преступления, не сравнимые по природе или степени тяжести с обвинением, предъявленным ему в рамках оспариваемого разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Клот против Бельгии», § 40; и Постановление Европейского Суда от 28 апреля 2005 г. по делу «Колев против Болгарии» (Kolev v. Bulgaria), жалоба № 50326/99, §§ 60-61).В настоящем деле заявитель привлекался к ответственности лишь за незначительные ненасильственные административные правонарушения и не имел судимости. Европейский Суд полагает, что факт привлечения заявителя к административной ответственности не оправдывает его длительного содержания под стражей (см. аналогичное обоснование в Постановлении Европейского Суда от 12 июня 2008 г. по делу «Алексей Макаров против Российской Федерации» (Aleksey Makarov v. Russia), жалоба № 3223/07, § 51).

51. Суды страны также ссылались на тот факт, что вменяемое преступление было совершено организованной группой. Европейский Суд отмечает, что факт обвинения лица в преступном сговоре сам по себе не достаточен для оправдания длительных периодов содержания под стражей, его личные обстоятельства и поведение всегда должны приниматься во внимание (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Алексей Макаров против Российской Федерации», § 50; и Постановление Европейского Суда от 15 мая 2008 г. по делу «Попков против Российской Федерации» (Popkov v. Russia), жалоба № 32327/06, § 62). В настоящем деле не имеется данных о том, что до задержания заявитель пытался угрожать свидетелям или препятствовать производству по уголовному делу любым иным способом. При таких обстоятельствах Европейский Суд затрудняется установить, что имелся риск вмешательства в отправление правосудия на более поздних стадиях разбирательствах. Такой риск имел тенденцию к уменьшению по мере того, как судебный процесс продолжался и свидетели допрашивались (см. для сравнения Постановление Европейского Суда от 4 мая 2006 г. по делу «Мишкурка против Польши» (Miszkurka v. Poland), жалоба № 39437/03, § 51). Поэтому Европейский Суд не убежден, что в течение всего периода содержания заявителя под стражей существовали непреодолимые мотивы для опасения по поводу того, что он окажет давление на свидетелей или иным образом воспрепятствует расследованию дела, и они, безусловно, не перевешивали право заявителя на разбирательство в разумный срок или на освобождение в период рассмотрения дела судом.

52. Последним основанием для длительного содержания под стражей была краткая ссылка районного суда на «личность» заявителя, проиллюстрированная отсутствием у него постоянного места жительства или работы в г. Москве. Заявитель неоднократно настаивал на том, что имеет постоянное место жительства и работу. Для Европейского Суда не обязательно устанавливать ситуацию заявителя с жильем и работой. Даже если предположить, что он не имеет постоянного места жительства в г. Москве и является безработным, само по себе отсутствие определенного места жительства или постоянной работы не создает угрозы того, что обвиняемый скроется или продолжит заниматься преступной деятельностью (см. Постановление Европейского Суда от 24 мая 2007 г. по делу «Пшевечерский против Российской Федерации» (Pshevecherskiy v. Russia), жалоба № 28957/02, § 68). В настоящем деле национальные суды не указали на какие-либо аспекты личности или поведения заявителя, которые оправдывали бы их вывод о наличии устойчивого риска того, что он скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует производству по уголовному делу. Заявитель, с другой стороны, последовательно ссылался на факты, уменьшающие такие риски. Однако национальные суды не исследовали доводы заявителя о том, что он положительно характеризовался, имел плохое здоровье и был единственным кормильцем больной жены и ребенка. Также они не учитывали тот факт, что заявитель не скрылся и не вмешивался в расследование в течение года, прошедшего с момента вменяемых событий до его задержания, хотя имел возможность сделать это.

53. Европейский Суд принимает к сведению довод властей Российской Федерации о том, что заявитель подозревался в членстве в экстремистской организации, и имелась вероятность того, что он сообщит подробности расследования своим соучастникам. Однако в задачу Европейского Суда не входит подмена собой национальных властей, которые принимали решение о содержании заявителя под стражей, и подвергать собственному анализу факты, свидетельствующие в пользу содержания его под стражей или против него (см. Постановление Европейского Суда от 30 января 2003 г. по делу «Николов против Болгарии» (Nikolov v. Bulgaria), жалоба № 38884/97, § 74; и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу «Лабита против Италии», § 152). Эти обстоятельства были впервые упомянуты в рассмотрении дела Европейским Судом, и суды страны ни разу не указывали на него в своих решениях.

54. Европейский Суд принимает к сведению, что после того как дело было передано в суд в марте 2007 г., для отклонения ходатайств об освобождении и продления срока содержания семи обвиняемых под стражей суд использовал ту же упрощенную формулу без изложения их личных обстоятельств сколько-нибудь подробно. Европейский Суд уже признавал подобную практику вынесения решений о коллективном заключении под стражу без оценки конкретных оснований для этого в деле каждого заключенного не совместимой с пунктом 3 статьи 5 Конвенции как таковую (см. Постановление Европейского Суда от 14 декабря 2006 г. по делу «Щеглюк против Российской Федерации» (Shcheglyuk v. Russia), жалоба № 7649/02, § 45; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Корчуганова против Российской Федерации»; Постановление Европейского Суда от 2 марта 2006 г. по делу «Долгова против Российской Федерации» (Dolgova v. Russia), жалоба № 11886/05, § 49). Продлевая срок содержания заявителя под стражей посредством решений о коллективном заключении под стражу, национальные власти не учитывали его индивидуальные обстоятельства надлежащим образом.

55. Наконец, Европейский Суд отмечает, что, разрешая вопрос об освобождении или заключении под стражу, власти согласно пункту 3 статьи 5 Конвенции имеют обязательство рассмотреть альтернативные меры, обеспечивающие его или ее присутствие на суде. Это положение Конвенции провозглашает не только право «на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда», но и устанавливает, что «освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Сулаоя против Эстонии», последняя часть § 64, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Яблонский против Польши», § 83). В настоящем деле власти никогда не рассматривали возможность обеспечения явки заявителя в суд более мягкими мерами пресечения, хотя он несколько раз просил об освобождении под залог и под личное поручительство члена парламента.

56. Европейский Суд часто устанавливал нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в российских делах, в которых суды страны продлевали срок содержания заявителя под стражей, учитывая в основном тяжесть предъявленных обвинений и используя стереотипные формулировки без исследования конкретных фактов или рассмотрения возможности применения альтернативных мер пресечения (см. Постановление Европейского Суда от 1 марта 2007 г. по делу «Белевицкий против Российской Федерации» (Belevitskiy v. Russia), жалоба № 72967/01, §§ 99 и последующие; Постановление Европейского Суда по делу «Худобин против Российской Федерации» (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00, §§ 103 и последующие, ECHR 2006 ... (извлечения); упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Мамедова против Российской Федерации» , §§ 72 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Долгова против Российской Федерации», §§ 38 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Худоёров против Российской Федерации», §§ 172 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Рохлина против Российской Федерации», §§ 63 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Панченко против Российской Федерации», §§ 91 и последующие; и Постановление Европейского Суда по делу «Смирнова против Российской Федерации» (Smirnova v. Russia), жалобы № 46133/99 и 48183/99, §§ 56 и последующие, ECHR 2003 IX (извлечения)).

57. С учетом вышеизложенного Европейский Суд находит, что, не исследовав конкретные факты и не рассмотрев альтернативных «мер пресечения» и руководствуясь в основном тяжестью предъявленных обвинений, власти продлевали срок содержания заявителя под стражей по основаниям, которые хотя и имели значение для дела, не могли рассматриваться как «достаточные» для оправдания длительности этого срока. При таких обстоятельствах нет необходимости проверять, осуществлялось ли разбирательство «с надлежащей тщательностью».

58. Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

 

II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

59. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

60. Заявитель требовал 100 000 евро в счет компенсации морального вреда.

61. Власти Российской Федерации полагали, что требование являлось чрезмерным. По их мнению, установление факта нарушения Конвенции само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией.

62. Европейский Суд отмечает, что им установлено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что продолжительность содержания заявителя под стражей не имела достаточных оснований. Он полагает, что заявитель должен был претерпеть чувство разочарования, беспомощности и несправедливости вследствие решения национальных властей содержать его под стражей без достаточных оснований. Он находит, что заявитель претерпел моральный вред, достаточной компенсацией которого не может быть признано установление факта нарушения Конвенции. Однако конкретная сумма требования является чрезмерной. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский Суд присуждает заявителю 3000 евро по данному основанию, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.

 

B. Судебные расходы и издержки

63. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек. Соответственно, не имеется причин для присуждения ему каких-либо сумм по данному основанию.

 

C. Процентная ставка при просрочке платежей

64. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

На основании изложенного Суд единогласно:

  1. признал жалобу в части чрезмерной длительности содержания заявителя под стражей приемлемой, а в остальной части неприемлемой;
  2. постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;
  3. постановил,
    1. что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 3000 евро (три тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
    2. что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
  4. отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 26 марта 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Андре ВАМПАШ

Заместитель Секретаря Секции Суда

Нина ВАИЧ

Председатель Палаты Суда